Это другое 3

А тем временем Унка и Рука, ни капли не смутившись во время той откровенно стыдной истерики, что устроил их, как они утверждают, муж, с гордым видом следовали за суженным. После лечения поднабравшие в весе, но по-прежнему грязные девицы росточком примерно как Прекрасова, то есть почти на голову ниже избегающего смотреть им в глаза Силина — при ближайшем рассмотрении оказались несколько взрослее, чем были восприняты им изначально. Хотя до форм: что Сомовой, что Котовой — им явно далеко или скорее «не в этой жизни». Но, тем не менее, по неведомым причинам эта вот необычная парочка «цкынь» не оставляла равнодушным от чего-то очень смущающегося теперь в их обществе юношу, и даже толстокожесть Кима, давно «привитого» от всяческих романтических глупостей, почему-то не спасала. Хотя, спрашивается, чего тут прям такого-то в них:

Рука, которая рыжая и с нежно-персикового цвета любопытно то и дело стреляющими по сторонам большими глазами — была более светлокожа, нежели Буроухие, а на щеках имела скорее номинальную, нежели особо заметную россыпь веснушек. Большие лисьи уши её постоянно находились в движении, а довольно милый носик на, чего уж там, красивом лице регулярно что-то вынюхивал, забавно порой морщась. Хвост занятной девицы также находился в постоянном и, похоже, неконтролируемом, но очень плавном и как бы даже осторожном движении. Был он не мал, весьма пушист и с каноничным белым кончиком. Конечностей девушка теперь имела полный комплект, а от шрамов, в том числе и жуткого на животе — не осталось и следа.

Унка же, голубоволосая которая и с льдисто-голубыми глазами — была ещё более светлокожа и, так сказать, нордического типа. Прическу, к слову, Белоухая имела сходную с Рыжеухой, то есть торчащие во все стороны довольно короткие, то ли от природы, то ли острижены, и отчасти слипшиеся сейчас космы, едва прикрывающих шею, не достигая плеч, волос. Всё это усугублялось ещё и крайней немытостью да нечесанностью колоритной парочки, пусть и ставшей попушистее после исцеления, но всё ещё остающейся в крайне плачевном с точки зрения гигиены виде, да при том и в дырявых тех их «мешках» с прорезями для рук, головы и, что непривычно, хвоста. Взгляд, в отличие от острого и любопытного у Руки, Унка имела... безжизненный какой-то. Но, тем не менее, вполне осмысленный и, такое ощущение, что весьма проницательный. Уши — как и у рыжей, но белые, с голубоватым или скорее серебристым оттенком, яснее станет после шампуня. Хвост — не так велик, полностью белый и с тональностью, так сказать, как и у ушей, а подвижность его несколько иного характера, и в данном случае скорее с эдакой элегантной, а порой прям соблазнительной, плавностью да иногда деловитой обстоятельностью, что ли.

Но это больше с художественный всё точки зрения, так как самого Силина наличие меха на теле у девушек не то что не соблазняло, но даже не особо-то и воодушевляло, если вообще не заставляло морщиться. Так что его странное поведение сейчас имеет явно иную природу, а не сокрыто в какой-то там потайной тяге к чему-то противоестественному.

В общем, апатичная малышка в некоторые моменты с эдакой завораживающей даже пластикой — была бледна, благородна и возможно даже более красива да лучше сложена, нежели её подвижная, несколько нескладная и невероятно любопытная подруга. Хотя, справедливости ради, в ловкости и координации, когда это нужно, обеим не откажешь, так что всё это скорее ощущения, нежели объективная оценка или исчерпывающая характеристика. Всё же девицы как-то выжили во время исхода из разоренных земель, в итоге своих злоключений оказавшись в Холмске, как-никак являясь здесь единственными представительницами своих племен, а это уже чего-то да стоит. Ну и, следует отметить, что их атака на «котозавра» казалась безумием лишь по причине невероятности самой зверюги, а так-то «лисицы» были весьма неплохи. И не будь, например, у Силина его Круа, то на своей обычной скорости ему пришлось бы изрядно попотеть в схватке без магии с такими вот, уповая, пожалуй, лишь на нетривиальные навыки фехтовальщика Фройза.

Вот такие вот «цкынь» и достались и без того не испытывающему недостатка в женском внимании молодому человеку, сейчас явно не находящему себе места, ставшему как никогда болтливым и утратившему присущую ему сдержанность с пафосной молчаливостью.

— Надо же, да у него тут склад целый, — присвистнул Силин, когда оказался за занавеской в бывших покоях Маслова и, включив сразу бросившуюся в глаза настольную лампу, с удивлением обнаружил наличие электричества, тем самым избавляя себя от необходимости творить светляк или попросту надеяться на возросшую после украшения брови пирсингом чувствительность глаз.