Это невероятно! Открытия, достойные Игнобелевской премии

Головы подопытных помещали внутрь магнитно-резонансного томографа (fMRI-томографа), который регистрировал активность мозга. Также ученые задавали добровольцам разные вопросы, например «Какие чувства вы испытываете?». Итог: «Подопытные испытывают весьма неприятные ощущения, наблюдая за уничтожением денег». Дополнительное наблюдение: добровольцы чаще чувствовали себя «настороже», когда герои видеороликов имели дело с деньгами, а не с бумагой.

Ученые считают полученные томограммы невероятно интересными. Паттерны активности, говорят они, напоминают картину возбуждений мозга, которую их предшественники наблюдали в других обстоятельствах: «Использование конкретных инструментов, таких как молоток или отвертка, связано с возбуждением левополушарной сети, куда входят задняя часть височной доли коры, супрамаргинальная извилина, передняя часть теменной доли и боковое предклинье. Было показано, что наблюдение за тем, как банкноты рвут или режут, то есть пользуются ими совсем не по назначению, вызывает возбуждение той же височно-теменной сети. Больше того, это возбуждение тем сильней, чем выше номинал банкноты».

Авторы предупреждают, что на самом деле все не так просто: мозг воспринимает деньги сразу в нескольких различных качествах. Есть научные работы, говорится в статье, «где предполагается, что деньги могут действовать на мозг как наркотик».

Один из исследователей, Крис Фрит, входил в группу, которая собирала свидетельства того, что мозг у лондонских таксистов более развит, чем у среднего британца. Но это исследование, удостоенное в 2003 году Игнобелевской премии по медицине, с выводами насчет денег и мозга никак не связано.

Becchio C., Skewes J., et al. (2011). How the Brain Responds to the Destruction of Money. Journal of Neuroscience, Psychology, and Economics 4 (1): 1-10.

Lea S. E. G., Webley P. (2006). Money as Tool, Money as Drug: The Biological Psychology of a Strong Incentive. Behavioral and Brain Sciences 29: 161–209.

Maguire E., Gadian D., et al. (2000). Navigation-Related Structural Change in the Hippocampi of Taxi Drivers. Proceedings of the National Academy of Sciences 97 (8): 4398-403.

НЕВИДИМЫЙ КРЮК ПИРАТСКОЙ ЭКОНОМИКИ

Пираты — люди практичные, по крайней мере в теории, которую выдвинул в 2007 году Питер Т. Лисон, доцент-экономист в Университете Западной Вирджинии. Он придерживается мнения, что некоторыми основополагающими принципами экономики мы обязаны пиратам.

В статье «Пирациональный выбор: экономика нашумевших пиратских практик» Лисон «исследует институты самоуправления у жестоких разбойников путем анализа пиратских законов, а также экономики и организационной структуры пиратского сообщества». Ученого интересуют классические пираты XVII и XVIII веков, а в особенности те из них, кто промышлял у западного побережья Индии и в окрестностях Мадагаскара. Научная работа увидела свет до шокирующих новостей 2008–2009 года, когда оказалось, что капитанов мировых финансов на Уолл-Стрит и в лондонском Сити тоже пьянит опасность и манит дух больших грабежей.

«Благодаря самоуправлению у пиратов царил порядок, и действовали они согласованно. Так возникла одна из наиболее сложно устроенных криминальных организаций в истории, — пишет Лисон. — Чтобы эффективно организовывать бандитские налеты, пиратам требовалось избегать внутренних распрей, сводить к минимуму конфликты между членами отдельных команд и максимизировать прибыль». Пираты, утверждает Лисон, изобрели систему чеков и принцип сальдо, «чтобы обезопасить матросов от капитанов», а также сочинили демократические конституции «для поддержания закона и порядка» в своем профессиональном сообществе. «Примечательно то, — пишет Лисон, — что оба этих нововведения появились у пиратов раньше, чем в Англии или в Соединенных Штатах».

Описание пиратских практик прошлого напоминает рубрику «Делайте как они» в учебнике по экономике и финансам. Успешные морские волки знали, например, как справиться с разрастанием организации: «Многие пиратские команды становились слишком большими и переставали умещаться на одном корабле. Так возникали эскадры… Перед большими экспедициями пиратские корабли объединялись и выступали единым флотом впечатляющего масштаба». Пиратское сообщество понимало, что нельзя позволять сильнейшим забирать все награбленное себе, оставляя слабейших ни с чем. С помощью простых математических моделей Лисон объясняет, как все это работало. «Представьте себе пиратский корабль, где есть капитан и команда, разделенная на две группы матросов». Ученый рассматривает это ситуацию в контексте теории игр — как пример игры с полной, но несовершенной информацией. «Капитан делает первый ход — решает, ограбить ему свою команду или нет. Если он ограбит обе группы матросов одновременно, те объединятся и выбросят его за борт. Такой сценарий капитана не устраивает. За один раз он может ограбить только одну группу».