Это вечное стихотворенье...

В час, когда слабость рвется из глаз,Я вспоминаю: не для прогулок —Есть у меня! Есть про запас!Спасоналивковский переулок.Там проживает моя родня:Вечные липы, ветхие зданья,Крупный булыжник, те, что меняЖдут и спасают без опозданья.Что меня связывают с такойДавностью ветхой, полузабытой,Коей давно пора на покой,С той, у которой все пережито?

С этою липой, что особнякВетками тихими обнимает?Он все дряхлеет. Липа — никак!Омоложается с каждым маем.Но я влюблен в их сторону(За их участье ко мне без лености)Не без оглядки на старину,Но без отрыва от современности.Я обхожу эти дома.Листья ловлю. Их лепетанье.Будто читаю старый романНесохранившегося изданья.

Пусть он чужой. Пусть он не тот.Может быть, я здесь потому, чтоВ нем меня что-то новое ждет,То, чему это, ветхое, чуждо.Где-то шумят (так далеко,Будто бы в веке другом) трамваи,Автомобили… Вот и легкоСердцу, а почему — не знаю.Может, от мысли, что этот дом —Тот и она в нем проживает,Та, что меня уже день за днемТак же, как я ее, ожидает.

Я прохожу. Жду у окна.Листья ловлю. Их лепетанье.Может быть, где-то, где-то она,Так что напрасны все ожиданья.Мало ли что! И наяву,Может быть, здесь ее голос услышится.Может, она, въехав в Москву,Именно в этом доме пропишется…Вот потому всякий я часПомню (не просто ради прогулок):Есть у меня, есть про запасСпасоналивковский переулок!

1948

«О, что мне делать с этим бедным даром…»

О, что мне делать с этим бедным даром —Влюбляться в окна, синие как небо,В сосульки, что повисли на карнизах,Кривые и блестящие, как сабли, —Во все, что нам дается жизнью даром,Но что для сердца делается хлебом, —И ветки скрип, и вечер тучек сизых,И снега шелест, и улыбка чья-то.1949

Первый снег