Это всё квантовая физика! Непочтительное руководство по фундаментальной природе всего

Однако самая серьезная проблема для людей вроде Бома, которые мечтают о «нормальном», полностью материалистическом описании реальности, состоит совсем в другом. Даже самая приятная, ванильная картина квантовой механики тает и растекается в лужицу странностей при столкновении с тайной, которая не давала науке покоя с тех давних времен, когда ньютоновская физика не была еще даже тенью на стене платоновской пещеры.

Эта тайна – сознание.

О нет, он ведь не какой-то чокнутый сторонник нелепых теорий сознания в духе нью-эйдж?

Сначала о главном. Я не какой-то чокнутый сторонник нелепых теорий сознания в духе нью-эйдж. Однако считаю, что вряд ли можно утверждать, будто физика дает какое бы то ни было объяснение возникновению сознания. Или намеревается его дать в обозримом будущем. Или в необозримом будущем. И вот почему.

Если собрать вместе много людей, они рано или поздно находят способы сформировать интересные структуры: правительства, компании, организации вроде Британского общества любителей круговых перекрестков. Можно считать эти человеческие структуры органами и конечностями огромного «человеческого суперорганизма». Подобно тому как руки и почки помогают нам функционировать и достигать целей, каждое правительство, компания и клуб играют конкретную роль в продвижении интересов человеческого суперорганизма.

– Погодите, – скажете вы. – Какие еще интересы человеческого суперорганизма? Жереми, вы что, утверждаете, будто эта штука обладает сознанием? Да ладно!

(Кстати, спасибо, что помните, как пишется мое имя.)

Я и сам так раньше думал. Как может человеческий суперорганизм обладать сознанием, если все составляющие его организмы – каждый человек на планете – принимает собственные решения? Действия суперорганизма полностью определяются решениями, которые мы принимаем как отдельные личности, – так откуда у него может взяться собственный разум, не говоря уже о сознании?

Но вспомним вот о чем: поведение человека полностью определяется поведением клеток, составляющих наши тела.

С такой точки зрения мы рабы любых процессов, развертывающихся в наших клетках в тот или иной момент, и не можем совершать никаких действий, которые не соответствовали бы в точности «желаниям» и «стремлениям» всех наших клеточных строительных блоков. Наши действия определяются факторами, не поддающимися нашему сознательному контролю, в той же степени, как и действия человеческого суперорганизма.

Просто нам это не очевидно, поскольку живые организмы, существующие на разных масштабах и уровнях организации, пользуются разными коммуникационными стратегиями. Наши клетки общаются при помощи сложных биохимических механизмов, предполагающих передачу друг другу молекул и ионов, посылая сообщения, которые мы не в силах ни интерпретировать, ни понять. В отличие от белок и бурундуков, они вызывают в нас ощущение родственности не больше, чем какой-нибудь северокорейский диктатор.

Резонно предположить, что и человеческий суперорганизм примерно такой же: он взаимодействует с миром способами настолько же непостижимыми для нас, как и электрохимические сигналы наших клеток. А поскольку мы не можем общаться ни с клетками, ни с суперорганизмами, мы не распознаем никаких намеков на то, что они осознанно воспринимают мир. Просто для нас естественнее думать: «Ха, вот глупая клеточка занимается своими глупыми клеточными делишками».

Собаки пускают слюну – и мы предполагаем, что они проголодались. Мухи уворачиваются от наших хлопков – и мы предполагаем, что они не хотят быть убитыми. Но клетки… Что они вообще делают? Они не сообщают понятными нам способами ни о чем похожем на голод или страх быть прихлопнутыми, вот мы и предполагаем, что они просто не обладают сознанием.

На самом деле «континуум сознания», который, как представляют себе многие из нас, начинается с атомов и через клетки и насекомых доходит до людей, вероятно, вообще не континуум сознания, а скорее континуум нашей способности воспринимать сознание.

Если именно несовместимые стили коммуникации мешают нам заметить сознание у организмов, которые существуют на пространственных масштабах, резко отличающихся от нашего, можно сказать то же самое об организмах, которые коммуницируют на других временных масштабах. Например, растения не кажутся нам особенно сознательными и не вызывают ощущения родственности, пока мы не понаблюдаем, как они взаимодействуют с окружающей их средой на более длительных временных интервалах, чем те, что характерны для большинства межчеловеческих взаимодействий. (Если вы мне не верите, посмотрите на ускоренную съемку растения в течение дня – как оно двигается, пытаясь все время подставлять листья солнцу. Простительно будет принять это за поведение, свойственное животным, и в результате проникнуться к растению родственными чувствами.)