Эвакуация. 1941—1942 гг.

Что касается успехов – те из них, что напрямую связаны с работой комиссии, трудно вычленить из совокупности всех факторов, влияющих на производство. Но И.С. Пустовалов пытается это сделать, и к нему стоит прислушаться. Иван Степанович отталкивается от того факта, что «в восточных районах страны всего лишь за три года (в 1944 году по сравнению с 1940‑м) производство металла возросло в полтора раза: по чугуну – на 46 процентов, по стали – на 44 процента, по прокату – на 42 процента». Но, чтобы добиться этих результатов, «ученым потребовалось необычайно быстрыми темпами изыскивать возможности расширения сырьевой базы черной и цветной металлургии, наилучшие способы обогащения руд и их технического использования, ускорения работ по наращиванию мощностей электростанций и созданию новых угольных шахт и разрезов…»[254]. Прерываю цитату, ибо дальше идет описание зависимостей одних факторов производства от других; немногие читатели, которым эти подробности интересны сами по себе, легко найдут их в первоисточнике. Я же только констатирую, опираясь на свидетельство одного из самых осведомленных участников событий, что помощь со стороны ученых достаточно хорошо ощущалась уральской промышленностью, работавшей на оборону; весьма эффективная работа «в едином строю» промышленных и научных организаций поспособствовала превращению Урала в «опорный край державы» (таковым до войны он все-таки не был).

Деятельность Комиссии Комарова многим ученым помогла осознать свою роль в «народной войне», придала их работе конкретный смысл. И.С. Пустовалов отмечает, что в поле притяжения комиссии оказались даже гуманитарии, которые формально находились вне сферы ее компетенции. С другой стороны, в нее естественным образом вливались, становились ее членами ученые, приехавшие на Урал уже поле того, как комиссия была сформирована и приступила к работе, – например, упоминавшийся выше В.Н. Образцов. Ибо, несмотря на все сложности с размещением, эвакуация научных учреждений в столицу Урала продолжилась: в них нуждались! По данным екатеринбургского историка А.В. Сперанского, уже в июле – августе 1941 года в столицу Урала начали прибывать академические и отраслевые научно-исследовательские институты разного профиля; еще «к концу 1941 года в Свердловске были размещены и благоустроены более 240 научных сотрудников АН СССР, в том числе 35 академиков и членов-корреспондентов», а «к концу 1942 года в Свердловске находилось 15 учреждений АН СССР»[255]. Свердловский научный кластер работал на оборону наиболее эффективно из всех подразделений академии.

Работа Комиссии Комарова, казалось, устранила сам повод к разногласиям в руководстве Академии наук: президент развернул работу президентского масштаба и первостепенного значения для страны; вице-президент продолжил заниматься текущими организационными делами. Между прочим, О.Ю. Шмидт был даже утвержден членом комиссии.

Но тут случился новый казус. Под руководством Шмидта был разработан план деятельности учреждений Академии наук на первое полугодие 1942 года. В общем-то серьезный план; он обсуждался на расширенном заседании президиума в Казани, там же – на нескольких представительных партийно-хозяйственных собраниях, и в целом получил одобрение. Однако в ходе обсуждений уже на этом уровне выяснились и его слабые стороны. Если не погружаться в детали – цели в нем были намечены верно, а способы их достижения не продуманы: какие нужны технологические прорывы, достаточно ли сырья и т. п. План Шмидта также не был проработан с оборонными наркоматами, не учитывал требований Госплана и, вообще, как определили на предварительных обсуждениях уже в Москве, «план создавался в спешке, без должного обоснования и потому был оторван от жизни. Это скорее не государственный документ, а кабинетный»[256]. У высоких должностных лиц, с которыми Шмидт обсуждал свой план перед представлением его в Совнаркоме, вызвало удивление то обстоятельство, что все, чего не хватает в плане Шмидта, раньше было тщательно проработано в предложениях Комиссии Комарова. Недоумевали: как же Комаров согласился с тем, что его предложения не учтены? И тут выяснилось, что вице-президент представляет правительству план работы академии, даже не ознакомив с ним президента!