Эвакуация. 1941—1942 гг.

А в марте 1943 года началась реэвакуация академических научных учреждений в Москву. Завершилась она лишь к концу того же года, однако процесс перехода страны от обороны к наступлению уже был необратим. И 15 сентября в Свердловске прошло заседание Комиссии Комарова, которое ее участниками осознавалось как заключительное – таковым оно и оказалось. И в том же сентябре было проведено очередное общее собрание Академии наук – уже в Москве. Жизнь возвращалась в привычное русло.

Однако война еще продолжалась, и в обстановке военного перенапряжения встретил президент АН СССР В.Л. Комаров свое 75‑летие. Юбилеем как поводом воспользовалось руководство страны, чтобы воздать должное выдающемуся ученому. 13 октября 1944 года ему присвоили звание Героя Социалистического Труда, отметив в постановлении Президиума Верховного Совета и его выдающиеся заслуги в области ботаники, и выдающуюся роль в организации работы советских научных учреждений на оборону страны. В том же октябре состоялась очередная сессия Академии наук СССР, где чествовали юбиляра В.Л. Комарова и обсуждали планы работы советской науки на обозримую перспективу. Планы были масштабны: еще предстояло завершить борьбу с врагом, напряженность которой не ослабевала, но, напротив, усиливалась по мере приближения развязки, и уже раскрывались обширные горизонты послевоенной работы по восстановлению и развитию народного хозяйства.

И как бы в развитие этого сюжета В.Л. Комарова принял в своем кремлевском кабинете И.В. Сталин. Встреча состоялась 13 ноября 1944 года и продолжалась в течение часа. Началась она с ритуального обмена любезностями: академик поблагодарил руководителя страны с наградой «чрезвычайно высокой, я бы сказал незаслуженно высокой»; вождь, естественно, ответил: «Ну что Вы. Мы награждаем Вас по заслугам. Советское Правительство даром не награждает. Вы полностью заслужили награду». После этого разговор сразу переключился на деловые вопросы. Президенту нужно было заручиться поддержкой Сталина в решении ряда вопросов, где академия не могла обойтись без помощи правительства. Вопросы Комаровым были заранее тщательно продуманы и хорошо доложены, так что Сталину оставалось лишь соглашаться: «Я полностью согласен с этим предложением»; «Конечно, это необходимо сделать»; «Правильно. Это нужно сделать» и т. п.

О чем Комаров просил Сталина? Начал с предложения упорядочить систему республиканских Академий наук в рамках Академии общесоюзной; напомнил о приближающемся 220‑летнем юбилее Академии наук («Нужно ли приглашать ученых из-за границы?» – «Обязательно»); стоило бы отметить столетие существования Географического общества при Академии наук СССР – и это предложение принимается. Комаров ссылается на обращение к нему старейших академиков В.И. Вернадского и Н.Д. Зелинского: «Они просят меня организовать Институт истории естествознания и возглавить этот институт». Сталин выражает удивление, что такого института до сих пор нет, но, похоже, лукавит: такой институт существовал с 1932 года, его организатором и первым директором был Н.И. Бухарин; вслед за Бухариным его и ликвидировали, объявив «центром антисоветского заговора»[260]. Но, как бы то ни было, Сталин поддерживает и это предложение. Комаров просит еще поддержать два научно-производственных проекта в духе мобилизации ресурсов, но уже в расчете на приближающееся мирное время: очень важно и своевременно.

В.Л. Комаров уходил из главного кабинета страны чрезвычайно довольный результатом. Хозяин кабинета провожал его напутствием: «Вопросы, о которых мы говорили, принадлежат к числу важнейших государственных дел. Я прошу Вас и впредь обращаться ко мне, я буду рад Вас видеть»[261].

Все, о чем ходатайствовал Комаров, было что-то раньше, что-то позже, в зависимости от обстоятельств, исполнено.