Евангелие от Иуды

Она снова взяла его за руку и повела в спальню. Они снова легли на кровать, и она обняла его, привлекла к себе, ввела в себя. На этот раз, в отличие от первого, не было никакой дурацкой возни, никакого стыда. На этот раз он удержала его внутри, взрываясь сладкой болью; он взорвался тоже. Это было маленькое чудо природы. За спиной тарахтели клавиши. «Вот так, — прошептала она ему. — Вот так…» Он ощущал ее дыхание, ощущал этот крохотный воздушный импульс столь же явственно, как слышал слова. «Вот так, — сказала Мэделин. — Теперь ты меня полюбил».

— Во сколько вы покинули здание?

— В начале одиннадцатого. Я помню, мы спешили. Я поторапливал Мэделин, потому что мы опаздывали. Я думаю, быть может…

— Что вы думаете?

А что он думал, в самом-то деле? Он думал, что, быть может, это он ее убил.

— Я думаю, она хотела, чтобы это случилось.

— Что — это?

Лео разозлился, повысил голос:

— Чтобы я опоздал. Чтобы я пропустил свой самолет. Я думаю, Мэделин, возможно, хотела, чтобы я опоздал на самолет.

А потом — поездка, внезапная перемена настроения: вместо маленького, личного триумфа — тишина, отчуждение. В пути она почти не разговаривала, равно как и в аэропорту; молча стояла рядом у регистрационной стойки, пока у него проверяли билет и паспорт; без всякого выражения на лице провожала взглядом, когда он прошел через рамку металлодетектора и скрылся за телеэкранами.

— Больше я ее не видел.

— В котором часу это было?

— Около одиннадцати. Я точно не помню, но примерно в одиннадцать. Может, четверть двенадцатого. Мы опоздали на регистрацию.

Клавиши перестали тарахтеть. Принтер зажужжал и наконец выдал четыре страницы машинописного текста. Лео прочел эти слова, являвшиеся лишь скелетом того утра, жалким подобием реальности, бледной тенью присутствия Мэделин в квартире рядом с ним, когда ее тело находилось над его телом, а его мысли вкладывались в ее мысли, точно в заготовленный конверт. «Она трахалась с другими мужчинами», — сказал Джек.

— Мне придется попросить вас сдать паспорт, мистер Ньюман, — сказала следователь, подписывая протокол. — Вы не имеете права выезжать за пределы страны до тех пор, пока не закончится предварительное расследование.

Холл министерства представлял собой совокупность мраморных плит и травертина. Атмосферой он напоминал зал ожидания. Та же движущаяся толпа: кто-то одержим определенной целью (успеть на поезд или на судебное заседание), остальные праздно шатаются в ожидании развития событий. Ощущалась некая беспорядочность, случайная связь незнакомых людей, собранных воедино надменной, насмешливой дланью судьбы.

— Вы — мистер Ньюман? — Незнакомец, один из многих, молодой востроносый парень с выдающимся кадыком. По-английски он говорил весьма своеобразно.

Лео нахмурился.

— Откуда вы меня знаете?

— Пресса, — сказал парень. — «Il Messaggero».[91] Можете рассказать мне о гибели той женщины, жены английского дипломата? Можете рассказать? — Он выставил небольшой диктофон. Лео видел, как внутри крутятся колесики. Он оттолкнул парня.

— Ничего я вам не стану рассказывать.

Парень побежал за ним следом.

— Вы можете подтвердить слухи? — И вдруг, как гром среди ясного неба, Лео ослепила фотовспышка.

Он пулей вылетел в широкие двери, солнечный свет ошеломил его. Лео побежал по тротуару. Мимо проплывали автобусы, петляли по площади, настигаемые косяками мопедов.