Евангельские мифы

Среди всех, указанных нами в общих чертах, источников мифологии следует отметить особо один источник, который вообще-та очень медленно получил признание мифологов, — это многочисленные произведения религиозного искусства, которые в древности давали народам или группам, незнакомым с их первоначальным смыслом и значением, повод ко всяким ложным теориям и предположениям. После того, как автор настоящего сочинения совершенно независимо от других пришел к заключению, что огромная доля евангельских сообщений возникла именно таким путем, он узнал, что этот же принцип был применен и очень плодотворно, ученым Клермон Ганно и другими в отношении противоречий и нелепостей, встречающихся в греческой и других мифологиях. Автор полагает, что этот принцип принадлежит к числу тех «ключей», из которых каждый, время от времени, будет применяться к разрешению той или иной мифологической проблемы. Со времени выхода в свет настоящего сочинения автор успел опубликовать другое под заголовком «Языческий Христос», в котором он делает попытку синтезировать проблему происхождения христианства в плоскости антропологической и сравнительно-иерологической[1] для завершения того мифологического анализа, который дан в «Христианстве и мифологии». Само собою разумеется, что нельзя строго разделять два этих плана исследования. В тех отделах о «боге-проповеднике» и «принесенном в жертву боге-спасителе», которые имеются в «Языческом христе», — есть масса материала, который очень подошел бы и к теме настоящего сочинения. Но ведь объединить этот материал — значит написать новое сочинение, а на это, если бы это даже и было необходимо, в чем приходится сомневаться, у автора просто нет времени. Ему приходится удовольствоваться здесь указанием на то, что в «Языческом христе» он занялся мифологическим исследованием буддизма и манихейства, что особенно подробно им была разработана там следующая теза: весь рассказ о вечере, о страданиях, о распятии и воскресении Христа является очевидно простым литературным воспроизведением, с очень небольшими изменениями, драматической религиозной мистерии и отнюдь не мог быть аутентичным сообщением о каком-нибудь действительном событии. Необходимо, следовательно, чтобы читатель настоящего сочинения принял в расчет весь материал, собранный в вышеуказанной книге для доказательства теории, признающей христианскую евхаристию ритуальным и литературным продуктом длительного мифотворческого процесса, исходящего из древней практики ежегодного человеческого жертвоприношения, перед тем, как он вздумает отрицательно высказаться об этой теории, кратко изложенной в настоящем сочинении.

Автор настоящего сочинения исходил из того взгляда тюбингенцев,[2] согласно которого «четыре», т. е. два послания к коринфянам, послание к галатам и послание к римлянам, являются подлинными; однако, уже и тогда он подчеркивал, что они подверглись интерполированию[3]. Это утверждение автора остается в силе независимо от того или иного решения вопроса об их аутентичности, тогда как оно в известной мере связано с предположением о том, что послания эти были уже готовы в своем первоначальном виде до того, как были канонизированы евангелия.