Эволюция архитектуры османской мечети

Расположение входов в Нуросмание-джами соответствует многократно опробованной схеме: боковые проходы в зал из фасадных галерей размещены в северных углах и создают поперечную ось вдоль северной стены, боковые проходы во двор – в крайних южных ячейках полуовального ревака, прилегающих к фасадному портику. Западный и восточный входы во двор оформлены как глубокие «сельджукские порталы», полностью соответствующие композиции, сложившейся в анатолийской архитектуре еще в XIII в., но ограниченные профилированными рамами с обилием резных барочных деталей и увенчанные щипцовыми завершениями, заполненными полуциркульными рядами язычков, ов, выкружек с волютообразными профилями, заменивших традиционные мукарны (по определению У. Рустема, «старая форма в новых одеждах»¹⁸). Мощные устои порталов, примыкающие к основаниям минаретов, включены в конструктивную программу здания, принимая на себя, с одной стороны, распор куполов и арок фасадного портика (в свою очередь поддерживающего центральный купол), а с другой – распор куполов и арок ревака, накапливаемый за счет скругления галереи.

Композиционной особенностью мечети Нуросмание является постановка парных двухбалконных минаретов высотой около 60 м не на углах молитвенного зала, а на северных углах крайних ячеек фасадного портика¹⁹. Это способствует еще большему визуальному сокращению размера двора в противовес увеличению «доли» купольного зала в восприятии объема сооружения. Поскольку архитектор не смог обойтись без примыкающих к углам зала поперечных контрфорсов, между ними и основаниями минаретов образовались простенки, в нижней части которых в глубоких нишах «спрятаны» входы на лестницы минаретов.

Помимо очевидных архитектурных новаций Нуросмание-джами, превращающих ее в хрестоматийный памятник «османского барокко»²⁰, важно обратить внимание на два аспекта оценки новой мечети современниками.

Во-первых, в османских текстах отмечено не просто появление в Стамбуле очередного крупного религиозного объекта, но возрождение в Нуросмание-джами надолго прерванной архитектурной традиции – «манеры султанской мечети» (cevâmV-i selâtîn misjllü)²¹; иными словами, под определением «султанская мечеть» в середине XVIII в. понимался именно архитектурный тип, никак не описанный, но обладающий определенными критериями, позволявшими интуитивно выделять его в ряду других культовых зданий. Историограф Ахмед Эфенди особо акцентировал как топографическую преемственность мечети Нуросмание по отношению к ранее существовавшей на этом месте Фатьма-хатун-джами, так и ее «духовную связь» с огромными комплексами, возведенными в Стамбуле предками Махмуда I и Османа III, не только уподобляя царственных патронов великим предшественникам, но и находя аналогии в обстоятельствах реализации заказа. Например, говоря о подготовке необходимых материалов, османский автор указывает, что колонны для Нуросмание-джами были взяты из заброшенных церквей анатолийской Бергамы (Пергама), подобно тому как сполии для Сулеймание-джами доставлялись из Египта, а также особо отмечает, что размеры купола ставят завершенное здание на четвертое место среди стамбульских мечетей (после Айя-Софии, Сулеймание и Фатих, и приведенный «рейтинг» диаметров куполов оказывается верным)²².

Нуросмание-джами. Двор. Вид с юго-востока

Т. Аллом. Двор Нуросмание-джами (из: Walsh R., Allom Т. Constantinople and the Scenery of the Seven Churches of Asia Minor illustrated. In a Series of Drawings from Nature by Thomas Allom, with an historical account of Constantinople, and descriptions of the plates. L.-P: Fisher, Son & Co, 1836–1838)

Нуросмание-джами. Декорация восточного портала двора. Фрагмент

Во-вторых, сохранившиеся оценки свидетельствуют о восприятии архитектуры Нуросмание-джами не как «традиционной», а именно как новаторской, оригинальной, соответствующей и духу времени, и современным вкусам²³. Даже Ахмед Эфенди, не останавливаясь на особенностях самого здания, отмечает «изящество нового стиля» (nev-tarz-ı latifi²⁴. При этом османские источники лишь одобрительно констатировали «новизну» в целом, исходя из сравнения с более привычными зданиями Стамбула, но избегали каких-либо конкретных упоминаний о том, в чем же эта новизна заключается, из чего можно сделать выводы об отсутствии как подходящей лексики, так и опыта сопоставления памятников и эстетического суждения²⁵; европейские же авторы, знакомые с образцами барокко, оговаривали «хороший вкус» создателей мечети Нуросмание и считали ее одним из наиболее значимых архитектурных памятников столицы Османской империи²⁶.