Эволюция эстетических взглядов Варлама Шаламова и русский литературный процесс 1950 – 1970-х годов

РГАЛИ. Ф. 2596. Оп. 3. Ед. хр. 369. Л. 110–111

Гл. редактору журнала «Новый мир»

С. С. Наровчатову

Писателя ШАЛАМОВА В. Т.

Чл. билет № 8787 п/инд 123056

Прож. Москва Д-56 Васильевская, 2 корп. 6 кв. 59

Тел. [phone]

Я предлагаю опубликовать в журнале «Новый мир» мою переписку с поэтом Б. Л. ПАСТЕРНАКОМ, относящуюся ко времени 1954–1956 гг.

У меня есть семь писем Б. Л. Пастернака ко мне, фотокопии которых прилагаю.

Переписка касается вопросов, которые в публикациях литературного наследства Пастернака не затрагивались и осветят, конечно, фигуру поэта с какой-то новой стороны.

Письма эти редакция «Нового мира» может использовать трояко:

1. Опубликовать все семь писем без всяких комментариев или с очень кратким справочным материалом;

2. Опубликовать всю переписку, т. е. письма и мои ответы. Дополнительные материалы справочного характера (мы встречались за эти годы несколько раз)

3. Мои мемуары о Пастернаке, куда письма эти войдут как часть работы.

В чем суть этой работы?

Я считаю Пастернака жертвой «холодной войны», запутанным всякой иностранной сволочью. Единственная его оплошность: то, что он не пошел на вполне логический шаг: публичной физической демонстрации своего отношения ко всем этим проблемам.

Пастернак разрубил бы этот узел, дав публичную плюху любому западному корреспонденту.

Письменная просьба его остановить печатание романа в Италии была бы принципиальным поступком.

Б. Л. Пастернак смотрел на все эти вещи самым определенным образом. Лично мне он говорил так: «У нас много сволочей. За границей их в сто раз больше».

Отказ от Нобелевской премии не был каким-то капризным, случайным жестом.

Наконец своим сыновьям перед смертью он посоветовал не связываться с заграницей. То, что наследники приняли эту премию – это нарушение авторской воли и должно быть осуждено.

Моя скромная работа вовсе не будет касаться переводов. Пастернак переводил много авторов самых разных – от Шекспира до Альбирта. Переводы Пастернака настолько носят в себе стиль автора, что для школьных хрестоматий использовать эти переводы нельзя. Ни «Фауст», ни «Гамлет» не годятся в переводах для школы.

Лично я считаю, что менять «Быть или не быть» на что-то шаткое и случайное не стоит. Всякие стихи на другой язык следует переводить прозой.

Это относится и к театру, где наслаивается еще одна условность и обязательности в тексте у спектакля нет.

Я не болельщик, не пастернакист. Считаю, что в «опрощении» Пастернак потерял более всего в стихах, ибо «Сестра моя – жизнь» или «Темы и вариации» – открытие нового мира в русской поэзии, тогда как сборник «Когда разгуляется» – не стихи.

В прозе Пастернак потреял меньше, чем в стихах, ибо в прозе останется отличная «Охранная грамота», да и «Доктор Живаго» – хорошая проза, так же как и вторая «Автобиография».

Не нужна и недостойна перемена мнения о Маяковском.

Мое знакомство с Пастернаком прекратилось при таких определенных обстоятельствах, что я не могу подумать, что обо мне останется след в его архиве. К тому же он «не собирал архива» и «не хранил бумаг».

Но копии, черновики моих писем к нему у меня есть и картина переписки может быть легко восстановлена.

Кроме этих трех есть и четвертый, а именно:

4. Все мои записи, заметки, касающиеся Б. Л. Пастернака и и предмета поэзии плюс семь писем Б. Л.

Все это доставить в «Новый мир» легко при условии заказа журнала на предлагаемую мной работу.

… марта 1975 года С УВАЖЕНИЕМ (В. Шаламов)