Эволюция красоты.

Внимательно наблюдая за демонстрациями селезней, самки принимают решение, с каким именно самцом им спариться. У многих видов, например у гоголя, самки выбирают себе пару на зимовках. После этого они остаются вместе до конца зимы. Копуляции при этом не происходит, поскольку ни самцы, ни самки к ней физиологически не готовы. Годовой цикл половой активности у птиц напоминает крутые гормональные «американские горки», подъемы и провалы которых связаны с временами года. Зимой птицы совершенно асексуальны, а всего через несколько месяцев, весной, их гонады увеличиваются в тысячи раз, и наступает пора спаривания. С приближением брачного сезона установившаяся пара вместе совершает перелет к месту гнездования, где самец продолжает свое ухаживание, а также охраняет самку от посягательств со стороны других самцов. После бурных брачных танцев птицы спариваются прямо на воде. Самка подает сигнал о своей готовности к копуляции особой «позой соблазнения», при которой она вытягивает шею вперед, держа тело горизонтально, и задирает хвост.

Ритуал притворной чистки у самца мандаринки

Почему самки уток так разборчивы в выборе партнера? Потому что они могут себе это позволить. Помните, я упоминал, что виденные мной самки гоголя были окружены намного превосходящими их в числе самцами? У большинства видов утиных соотношение полов сильно смещено в сторону самцов, так что самкам предоставляется широкий выбор потенциальных партнеров. Имея такое богатство возможностей, самки приобрели особую придирчивость в оценке разноцветного оперения самцов, экстравагантных брачных танцев и сложных, иногда весьма причудливых акустических сигналов. А поскольку многие утки вступают в пору ухаживания задолго до весеннего периода спаривания, у самок есть отличная возможность очень тщательно подойти к своему выбору и всесторонне оценить достоинства доступных самцов.

Казалось бы, для самок все складывается наилучшим образом. Но, к сожалению, у утиного секса есть и темная сторона.

Хотя некоторые виды водоплавающих птиц, например канадская казарка, тундровый лебедь или каменушка, образуют устойчивые моногамные пары, в которых оба родителя помогают друг другу защищать гнездовой участок и растить птенцов, у большинства уток – в частности, у кряквы, о которой меня спрашивала собеседница за тем памятным ужином, – семейная жизнь устроена иначе. От видов с крепкими брачными узами их отличает прежде всего то, что эти виды нетерриториальны. Они гнездятся в местах высокой концентрации пищевых ресурсов, где плотность популяции вида настолько высока, что отдельные пары не могут обзавестись собственными кормовыми участками. А поскольку они нетерриториальны, то их половые и социальные взаимоотношения ожидаемым образом устроены не так, как у территориальных видов.

У таких нетерриториальных уток основная роль самца в паре после ее прибытия к месту гнездования заключается в том, чтобы оплодотворять самку и защищать ее от сексуальных притязаний других самцов в те десять-пятнадцать дней, пока она откладывает яйца. У самца есть на это сильный эволюционный стимул, поскольку тем самым он защищает свое отцовство. Но как только яйца отложены, Папочке-Утке больше особо нечего делать. Самка в нем больше не нуждается, поскольку и строительством гнезда, и насиживанием кладки она занимается исключительно сама. Утятам он тоже не нужен, так как вскоре после выклева они уже способны питаться самостоятельно. А если нет нужды защищать гнездовую территорию от конкурентов или участвовать в выкармливании выводка, родительская забота у утиных сводится главным образом к тому, чтобы не дать утятам погибнуть от зубов и клювов хищников. Эту задачу проще выполнять одному родителю, нежели двум, поскольку чрезмерная родительская активность привлекает больше хищников, а яркое оперение самца служит для них дополнительной приманкой. Поэтому, как совершенно справедливо написал Роберт Макклоски в своей книге «Дорогу утятам!», у многих нетерриториальных видов уток самец покидает самку, как только она садится насиживать. С этого момента, когда отцовство выводка уже гарантировано, самец больше не получает никакой эволюционной выгоды, защищая самку, да и самка, по всей вероятности, не получила бы никаких преимуществ, останься он вместе с ней. Что, собственно, и является ответом на вопрос моей собеседницы: «Как же это понимать?»

Но теперь мы подошли к довольно-таки шокирующему и возмутительному аспекту половой жизни уток, который Макклоски никак не включил в свою в целом вполне научно достоверную историю о жизни семьи кряквы. Подавляющее большинство людей о нем даже не задумываются. Макклоски ничего не говорит о трудностях, с которыми приходится сталкиваться отцу семейства при защите своей подруги, а также о том, что может случиться, если его попытки защитить ее окажутся безуспешными. Или о том, куда деваются селезни после того, как они оставят самку на гнезде. А здесь как раз начинается то самое, что делает жизнь самок довольно тревожной и полной опасностей.