Еврейские дети любят свою маму

Собственно, в абстракциях нет ничего плохого. Они нужны для решения определенных сложных задач. Проблемы начинаются тогда, когда в нашем мышлении абстрактного становится больше, чем конкретного. В этом случае оказывается, что наше мышление ушло из реального мира в мир абстракций. Который, собственно, только в мышлении и существует. И начинает человек безуспешно решать абстрактные задачи, страдать от нерешенных абстрактных проблем, задаваться абстрактными, а значит заведомо не имеющими правильного ответа вопросами…Самый известный пример запредельно абстрактного вопроса, ошибочно принимаемого за реальность: «В чем смысл жизни?» Здесь оба слова – и «смысл», и «жизнь» – запредельные абстракции. Смысл вообще? Жизнь вообще? Как это? Собственно, если понаблюдать за своим мышлением, таких абстрактных понятий, вопросов и рассуждений наблюдается запредельное множество. Люди страдают от абстрактной депрессии, пытаются преодолеть абстрактную лень, ищут абстрактное счастье, мучаются от несоответствия абстрактным идеалам, озабочены проблемами абстрактного добра и абстрактного зла (не замечая конкретного добра и конкретного зла, которые творят они сами и другие люди), пытаются абстрактно улучшить свою абстрактную жизнь, стараясь найти абстрактное призвание… Список можно продолжать бесконечно. Собственно, человек, думающий исключительно абстракциями, просто перестает быть живым. О чем-то живом, настоящем, реальном он подумать уже не может – мысли переполнены абстракциями. А конкретика кажется чем-то мелким, неважным и незначительным. Хотя на самом деле, разумеется, все в точности наоборот. Поэтому очень важно уметь отличать, где конкретика, а где абстракция. Конкретные явления – они наблюдаемы, находятся в конкретном месте и времени, их можно увидеть, услышать, ощутить, они единичны и уникальны, они изменчивы, с ними, как правило, можно что-то сделать.

Абстракции, напротив, находятся исключительно в наших рассуждениях, обозначают сразу бесконечное множество явлений, вечны и постоянны, и сделать с ними ничего нельзя, потому что они просто нереальны. Это просто мысли. Их можно или думать, или не думать. И всё. Конкретное – это трава на лужайке. Абстрактное – «жизнь во Вселенной». По лужайке можно, например, пройтись. А что делать с «жизнью во Вселенной» – непонятно. Непонятно даже, что это вообще такое. Причем, что самое смешное – абстрактное просто не может существовать без конкретного. Абстрактные понятия – это просто обобщения конкретных явлений. И если перестать думать о конкретных явлениях – абстрактные тоже очень быстро закончатся. И тогда подумать вообще ничего будет нельзя. Наступит мыслительный ступор.

Напутствие

Мышление, чтобы оно приносило пользу, должно быть как можно более конкретным. Абстракции, разумеется, тоже можно использовать, но только в контексте решения конкретных задач. И любые абстрактные рассуждения обязательно должны проверяться на конкретных экспериментах. То есть абстрактное должно начинаться из конкретного и в конкретном же заканчиваться. Потому что только конкретное – реально. А все абстрактное – нереально.

Обедать вместе по субботам

Для супруга и детей важно выйти из дома с радостью, быть принятым после школы или работы и поговорить перед сном. Это – моменты истины. В нерелигиозных семьях традиция шаббата часто уходит в прошлое – и это очень плохо. Общий субботний обед обладает волшебной силой сплочения семьи. Семейный обед хотя бы раз в неделю, присутствие на котором отменяется только в случае поездки или болезни, ужин и беседа с мужем вдвоем, когда дети уложены.

Еще лучше – каждый день вместе ужинать. Семья сплачивается за совместным ужином, когда никто никуда не спешит, у всех хорошее настроение, все разговаривают, прощают небольшие промахи и слабости, делятся произошедшим за неделю. У евреев – это суббота, день, который оба родителя проводят с детьми.

– Конечно, родители, которые обычно не едят вместе со своими детьми, зачастую имеют идеализированное представление о том, как должно проходить это мероприятие, – рассуждает доктор Мановский. – В своем воображении они рисуют неправдоподобную картинку: на стол подается три блюда, которые все съедают с аппетитом и благодарностью. Но если семейный обед устраивать в непривычное для ребенка время, включать в него блюда, которые ему незнакомы, или заставлять его сидеть за столом дольше привычных для него пяти минут то ваше мероприятие едва ли будет иметь успех. И даже если первоначально это событие привлечет внимание ребенка своей новизной, завершится оно неизбежными капризами.