Еврейские дети любят свою маму

3. Если проступок совершен не в мнимой области, а наяву, и если нам необходимо на него негативно отреагировать, оцениваем, насколько наша вмешательство будет эффективным. Если слова укора повиснут в воздухе, т. е. не дойдут до адресата, – их нельзя произносить. Если мы жалуемся на другого человека его учителю, родителю, начальнику, милиционеру, членам суда в Гааге, – то жалобе нельзя давать ход, если инстанция, в которую мы обращаемся – 1) не является авторитетом в глазах нарушителя или 2) отреагирует на его поступок неадекватно (например, наказав в степени, превышающей меру нарушения), или 3) действия этого органа приведут к усугублению ситуации (например, озлобят человека).

4. Замечание, если такового не избежать, будем делать человеку только наедине, ни в коем случае не позоря его перед другими. То же самое с нашими детьми!

4а. Важное следствие для случая с детьми. Отец, если высказывает укор в адрес ребенка, то старается это не делать ни перед мамой, ни перед сестрами, братьями, соседями, соучениками, учителем, директором и пр. Более того, если, допустим, один из родителей взялся за роль прокурора (иногда надо!), то другой не играет ни роль со-прокурора, ни роль защитника. В первом случае ребенок может почувствовать свою незащищенность, когда весь мир навалился на него одного. Во втором роль обвинителя будет нивелирована, а ведь мы предположили, что она в данном случае необходима.

5. Если даже замечание, которое планируется к произнесению, продумано и оценено как необходимое, все же стоит подумать, что случится, если оно, тем не менее, вовсе не будет произнесено. Ибо любое замечание – это своего рода удар. Главное, чтобы рана после удара не превысила степень важности самого проступка.

6. Если человек замечен в совершении того же зла, которое он сейчас попытается искоренить, то ему запрещено открывать рот или подымать руку! Кем замечен? Да самим же собой, ибо нет более проницательного наблюдателя за нашими поступками, чем мы сами.

7. Самое главное требование. Поскольку Тора повелевает нам любить других людей, то делаем замечание другим людям (или другим образом наводим порядок в области поступков, совершенных не нами) только через любовь. Например, ребенка разрешается ударить (самый страшный случай замечания), только если по-другому не обойтись, если ему будет не столько больно, сколько обидно, и если тот, кто его наказывает родительским ударом, сам плачет (у себя внутри) теми же слезами, что и его ребенок!

Все остальное – следствие из этого многопунктного правила. Примеры следствий:

Нельзя верить ничьим словам негативного оценочного свойства о чужих проступках. Иногда их можно принять во внимание, если есть опасность серьезных последствий. Но и тогда реагировать нужно самым щадящим и любящим образом. Поступаем так, как хотели бы, чтобы поступали с нами.

Никогда не ведем себя как грозный прокурор, если наша задача – всего лишь защитить собственный покой, нервы, удобства и т. д. В общении с детьми это особенно важно. Мама, нервно требующая от детей тишины дома, должна так и попросить: я устала, у меня болит голова после работы, прошу у вас тишины. Но не прикрываться фразами о том, что она, дескать, воспитывает в детях чувство уважения к чужому покою. Чувство уважения воспитывают не криками, а собственным примером, и только.

Борьба за собственный авторитет в чужих глазах (в том числе своих детей) абсолютно недопустима. В противном случае это не авторитет, а тоталитарное правление. Авторитет человек зарабатывает более трудным путем, он следствие наших поступков, а не цель.

Лучше дать ребенку вдоволь набегаться по лужам, чем травить его окриками запрета. Обычное возражение, обоснованное боязнью простуды, легко снимается еще более простым соображением: иногда лучше немного простудиться и полежать в постели, чем всю жизнь носить в себе шрамы родительских понуканий и окриков. Последние или приведут к истеричности характера, или закалят в ребенке способность вообще никак не реагировать на наши замечания, а потом и на позитивную критику других людей. Еще не известно, что страшней – легкая детская простуда или черствость души.