Еврейские дети любят свою маму

Так вот, действия маленького ребенка полностью управляются его йецер-ара. Он телесно познает мир. На начальном этапе голос его тела (а это, практически, и есть голос йецер-ара) важнее, чем все духовные параметры, которыми он овладевает позже, когда научится управлять телом, окрепнет и подрастет.

И, если любя других людей, мы помогаем им (если они обращаются к нам за помощью) победить в себе плохое начало, то тем более нам надо помочь в этом своему ребенку. Считается, что наш ребенок уже обратился к нам за помощью. Мы не вправе ему отказать. Это и есть задача еврейского воспитания.

Ребенок – тот же взрослый. Просто он еще не вырос. И относиться к нему надо, как к взрослому человеку, который еще не вырос. Никакого пренебрежения ребенком, построенного только на том, что он маленький. Никакого взгляда сверху вниз.

Мы с ним ежедневно общаемся так, будто вся хроника событий записана на пленку, и эта пленка проигрывается в будущем, причем зрителями являемся мы и наш выросший ребенок. Пусть нам не будет стыдно за свое поведение перед этими взрослыми людьми. Ведь они, возможно, будут опытнее нас, умнее и выше в духовном плане. То, что мы не знали, кем они станут, – не аргумент. Надо знать!

Акт воспитания как реализация требования торы любить ближних

Итак, из двух тем: какими качествами должен обладать воспитатель и в чем заключается процесс воспитания, – мы остановимся на первой, ибо вторая тема из нее вытекает. Не будем говорить, какие качества мы хотим воспитывать в своих детях. Тора утверждает, что мы всегда воспитаем в них то, чем обладаем сами, но не больше. А поэтому все слова об ответственности, трудолюбии, аккуратности и честности останутся словами, если этих качеств нет в родителях.

Первый предварительный вывод: никаких голословных призывов, а значит, и связанных с ними упреков или сверхожиданий. Воспитываем только личным примером!

Вообще воспитание – как систему нудного понукания – надо оставить. Ибо ничто так не толкает к плохому, как постоянные нравоучения. Мы же не хотим случать чужие нравоучения! Аналогично надо поступать с собственными детьми.

А отсюда следует важный вывод: никогда ни в коем случае не делаем ни одного замечания ни одному ребенку – своему или чужому – и ни одному взрослому! Никогда и никому! Под замечанием здесь понимается: упрек, укор, укоризна, одергивание, проявление недовольства совершенным поступком, выражение разочарования поступком не совершенным, жалоба, совет, наставление и многое другое из того же бесконечного ряда.

Категоричность только что высказанного заявления о недопустимости замечаний, конечно же, надо смягчить соображением, что совсем без замечаний не обойтись. Бывают случаи, когда требуется именно резкое одергивание или даже окрик, – но ровно в той степени, насколько за этот окрик нам удастся оправдаться перед своим выросшим ребенком на будущем «просмотре» кадров нашей жизни.

Посмотрим, как работает вето на замечания в обычной жизни обычного человека, не только родителя. Когда человек склонен сделать замечание другому человеку? Когда он видит, что тот поступил неправильно или собирается поступить неправильно. Рассмотрим первый случай: поступок уже совершен.

Схема работает следующим образом:

1. Мы определяем степень собственной ответственности за поступки указанного человека. Если ответственность минимальна, то и наше участие должно быть минимизировано соразмерно уровню общественной опасности. Чужих людей стараемся не поучать без острой нужды. Начальники на работе – только в степени производственной нужды. Учителя в школе – только в рамках эффективности учебного процесса. Чужих детей вообще не трогаем, если можно обойтись без этого (иногда обойтись нельзя).

2. При оценке чужого (не своего) поступка исходим из того, что видели сами, не опираясь на оценки поступка глазами других людей. В большинстве случаев негативной реакции можно избежать, если заметить, что никакой провинности не было. И даже там, где на лицо очевидное нарушение, не следует спешить с оценочными выводами, а тем более с хирургическим вмешательством в ситуацию, пока не станут ясны все побудительные мотивы, двигавшие автором поступка.