Фаэты. Рассказы о необыкновенном

Площадь перед Бастилией была так же незнакома Ферма, как и улица Сан-Оноре. Еще близ Лувра он проходил во время прошлых приездов в Париж, но теперь ему не встречалось знакомых мест.

У ворот Бастилии — мрачного замка, окруженного высокими стенами посреди города,— гвардейцы остановились и вступили в переговоры со стражей, вызывая коменданта крепости.

Наконец из ворот показался тучный человек с оплывшим лицом и маленькими хитрыми глазками, которые поблескивали в свете тусклого фонаря стражника.

— Я протестую, господин комендант! — заявил Ферма.— Я отлично знаю французские законы: никто не может быть брошен в Бастилию без приказа его высокопреосвященства господина кардинала. Покажите его приказ!

— Не извольте беспокоиться, сударь,— елейно отозвался комендант, тяжело дыша после каждой фразы.— Вы проведете ночь как гость Бастилии, и я клянусь вам, что не переступите порога ни одной из камер, где содержатся важные государственные преступники, о вашем же коне позаботятся не в меньшей степени, чем о вас, сударь.— И он церемонно раскланялся.

Ферма спокойно вздохнул, подумав, что выиграет для Декарта целую ночь и ошибка выяснится лишь завтра. Он сошел с коня, которого взял один из стражников, двое других повели Ферма в открытые ворота.

Бастилия! Одно лишь это название вселяло ужас в людей. Но Ферма, успокоенный учтивостью коменданта, не проявил никаких признаков волнения.

Стража предложила Ферма спуститься по стертым ступеням каменной лестницы. Пахнуло сыростью, они вошли в полутемный коридор с двумя рядами однообразных дверей с зарешеченными смотровыми оконцами.

— Куда вы ведете меня? Вы слышали слова коменданта? — обратился Ферма к стражникам.

Но те молчали, громыхая оружием по каменному полу.

Вдали открылась одна из дверей, и оттуда вышли двое тюремщиков, ведя под руки потерявшего силы заключенного.

С каждым шагом обе группы сближались. Они сошлись под светильником, и Ферма содрогнулся, встретясь взглядом со старым графом Эдмоном де Лейе, глаза которого сверкнули было радостью при виде Ферма, но, заметив, что советник парламента (суда) идет не на свидание с заключенным, а сам находится под стражей, сразу потухли.

Старый граф де Лейе! И перед мысленным взором Ферма встала картина первых дней его деятельности как советника парламента в Тулузе.

Глава четвертаяВельможа

Он ютился тогда в каморке второразрядного трактира «Веселый висельник» и был ошеломлен, увидев на пороге пышно одетого вельможу, появление которого здесь казалось просто непостижимым.

Вельможа раскланялся в старомодном поклоне. У него было сухое лицо с благородными чертами, вышедший из моды парик, в руке он держал как посох дорогую трость с головкой из слоновой кости с золотой инкрустацией, такой же, как на шитом золотом камзоле.

Церемонно закончив приветствие, он произнес, гордо вскинув голову:

— Убитый горем граф Эдмон де Лейе перед вами, почтенный метр! Позвольте называть вас так, ибо ваше положение советника парламента в Тулузе дает вам отныне это право.

— Прошу вас, ваше сиятельство. Однако, поверьте, мне неловко принимать такого высокого гостя в столь убогом месте.

— Пусть оно будет последним жалким убежищем в вашей предстоящей жизни, молодой метр,— жизни, полной удач и благоденствия. Я пока могу судить о вас лишь по вашей внешности, а она внушает мне надежду на спасение моего несчастного сына, несправедливо обвиненного в убийстве на дуэли маркиза де Вуазье. Дело это, я знаю, поручено вам парламентом. Прокурор Массандр требует казни, хотя она никогда не применяется, но мы, гугеноты, и ваш покорный слуга были соратниками короля Генриха IV, когда он был еще Генрихом Наваррским, нашим вождем. Теперь иные времена, и кардинал Ришелье круто расправляется с теми, кого Генрих IV наделял привилегиями. Поймите, что моего сына не было в трагическую ночь в Тулузе, он не мог участвовать в поединке, не говоря уже о том, что никогда не дрался на дуэли. Однако дворянская честь не позволяет сыну назвать место, где он находился.

— Я понимаю. Это связано с именем знатной дамы. Но у нас общая надежда, ваше сиятельство, ибо я, изучив дело, пришел к заключению о безусловной невиновности вашего сына, что постараюсь доказать математически.

— Ах, математика! До сих пор ею в суде пользовались лишь для пересчета врученных судейским кушей. Я не постоял бы за расходами. Я благодарен вам, молодой метр, внушающий мне надежду и почтение! Извините старика, я постараюсь, чтобы вы, спасши моего оына, ощутили мою благодарность не только на словах.

И с этим старый вельможа покинул комнатушку Пьера Ферма в трактире «Веселый висельник», около которого на улице, сверкая лаком, ждала карета с графским гербом на дверцах, запряженная четверкой белоснежных лошадей с дугой согнутыми шеями.

Пьер Ферма с помощью открытой им теории вероятностей блистательно доказал, что граф Рауль де Лейе не мог убить на дуэли маркиза де Вуазье и что убийца — проезжий мушкетер, прославленный на всю Францию дуэлянт, имени которого суд не пожелал назвать. Молодой граф Рауль де Лейе был оправдан.