Фаэты. Рассказы о необыкновенном

— Разумеется,— сердито сказал Ришелье.— Я всегда плачу по своим обязательствам. И всегда взыскиваю, строго взыскиваю. Советую вам, метр, не сделать в жизни такой ошибки, как я допустил, взяв вашу туру.

— Вы не ошиблись, ваша светлость. Отказ от взятия приводил к проигрышу.

— Тогда проверим, метр. Власть словам не верит.

— Извольте, ваше высокопреосвященство: 41… Kf8+ 42. Крс6 Л : е6 43. С : d6. (Диаграмма 15.) — Что делать черным?

— Например, развязаться, разменять вашу последнюю пешку,— предложил Ришелье. — 43…f6.

— Тогда: 44. Kpd5! Ле8 45. gf + Кр : f6 46. С : f8 Л : f8 47. Kd7+ (Диаграмма 16.), и белые выиграли!

— Гм! Разве мне так уж и нечем ходить? Если двинуть в королевы пешку f? — 43…f4.

— Получится любопытный конец, ваша светлость: 44. Kd5 f3 45. Kf6 f2 46. Лh1 (Диаграмма 17.) Ле1 47. С : f8 + Кр : f8 48. Лh8 + и неизбежный мат.

— Значит, жертву необходимо принимать, и вы создали этюд. Он позабавит короля, когда я покажу ему эту позицию. Что же касается вас, метр, то вы искусный игрок и опасный человек. Отдаю вам должное и как математику, и как юристу. Мазарини проводит вас и скажет вам отеческое напутствие. Учтите, он скоро станет кардиналом. Отнеситесь к нему по-сыновьи.

Кстати, Мазарини, отдайте все нужные распоряжения в Бастилию и не забудьте проверить, уместится ли комендант в тамбуре камеры откровенности. Так подумайте, метр Ферма, о чем говорил вам я: о защите привилегий дворянства.

— Слова вашего высокопреосвященства звучат для меня как призыв к Справедливости.

— Справедливости! — сердито буркнул Ришелье и подозвал Мазарини.

Тот откатил кресло с кардиналом к столу, поймал кота и водрузил его на колени немощного правителя Франции, затем сделал знак Ферма следовать за ним.

Ферма, выходя из библиотеки, бросил взгляд на кресло с утонувшим в нем тщедушным стариком, который держал кота, и на военные доспехи, в какие облачался Ришелье при осаде Ла Рошели.

Вместе с Мазарини он вышел в зал приемов, роскошный и холодный.

— Вы были очень неосторожны, метр, с его высокопреосвященством,— вкрадчиво начал Мазарини.— Зачем вам возвращаться в Бастилию, проходить через известный вам тамбур? Не думайте, что вы выиграли в деревяшки свободу графу де Лейе, просто вы удачно напомнили справедливому кардиналу о заслугах старого графа перед покойным королем, память которого священна…

Пьер Ферма слушал будущего правителя Франции молча, наклонив голову.

Мазарини проводил Ферма до мраморной лестницы. Гвардеец услужливо подвел ему коня.

Ферма поклонился будущему кардиналу, тот опустил глаза.

Ферма хотел расспросить дорогу к монастырю, отъехав подальше от дворца, но уже на улице Сан-Оноре наткнулся на знакомого мула с виляющим в седле Огюстом.

Оказывается, к величайшему изумлению Ферма, отважный Декарт не пожелал бежать из Парижа, ожидая возвращения Ферма, а в случае задержки намеревался сам явиться к кардиналу, чтобы выручить друга.

Ферма не стал испытывать судьбу, отдал коня Огюсту и отправился пешком во дворец правосудия на остров Ситэ, где у него были дела от тулузского парламента.

СЛЕДОПЫТ МАТЕМАТИЧЕСКИХ ТРОПРассказ-гипотеза

В игре стремнин воображения

Поток бурливый напоен

Огнем идей, гипотез жжением

И тайной будущих времен.

Автор

Фирменный поезд «Урал» приближался к границе Европы и Азии.

В купе нас было трое: мы с сыном — капитаном первого ранга, инженером, который вместе со мной ехал в Свердловск, где ожидала меня премия «Аэлита», учрежденная Союзом писателей РСФСР совместно с журналом «Уральский следопыт». Третьим в купе был неизвестно как оказавшийся там пассажир. Я считал полку над собой свободной, но вдруг, когда в окнах замелькали трубы уральских заводов, сверху спустился Аркадий Николаевич, как отрекомендовался он нам, человек общительный и приятный, а главное, интересный!

В завязавшейся с попутчиком беседе мой сын, с увлечением спорящий о передовой роли фантастики, упомянул что на вокзале нас встретят уральские следопыты.

— Следопыты? Фантастика? — раздумчиво произнес Аркадий Николаевич.— В детстве увлекался этим. В зрелости отверг все антинаучное.

— Что же именно? — насторожился Олег, готовый защищать фантастику и меня.

— Имею в виду прежде всего «машину времени», излюбленную фантастами. Она противоречит основному закону природы — закону причинности, ибо не может следствие произойти раньше вызвавшей его причины.

— Конечно, конечно! — раззадорился Олег.— Хотите сказать, что нельзя перенестись в недавнее прошлое, встретиться с собственной бабушкой, когда она была хорошенькой, и жениться на ней, чтобы стать самому себе дедом!

Попутчик не рассмеялся, а серьезным тоном ответил:

— Вы великолепно выразили былое мое заблуждение.

— Заблуждение? — удивился я.

— Да. Ныне я допускаю реальность существования у каждого из нас собственной «машины времени».

— Вот это да! — восхитился Олег.