Фаэты. Рассказы о необыкновенном

Бастилия! Одно лишь это название вселяло ужас в людей. Но Ферма, успокоенный учтивостью коменданта, не проявил никаких признаков волнения.

Стража предложила Ферма спуститься по стертым ступеням каменной лестницы. Пахнуло сыростью, они вошли в полутемный коридор с двумя рядами однообразных дверей с зарешеченными смотровыми оконцами.

- Куда вы ведете меня? Вы слышали слова коменданта? - обратился Ферма к стражникам.

Но те молчали, громыхая оружием по каменному полу.

Вдали открылась одна из дверей, и оттуда вышли двое тюремщиков, ведя под руки потерявшего силы заключенного.

С каждым шагом обе группы сближались. Они сошлись под светильником, и Ферма содрогнулся, встретясь взглядом со старым графом Эдмоном де Лейе, глаза которого сверкнули было радостью при виде Ферма, но, заметив, что советник парламента (суда) идет не на свидание с заключенным, а сам находится под стражей, сразу потухли.

Старый граф де Лейе! И перед мысленным взором Ферма встала картина первых дней его деятельности как советника парламента в Тулузе.

Глава четвертаяВЕЛЬМОЖА

Он ютился тогда в каморке второразрядного трактира «Веселый висельник» и был ошеломлен, увидев на пороге пышно одетого вельможу, появление которого здесь казалось просто непостижимым.

Вельможа раскланялся в старомодном поклоне. У него было сухое лицо с благородными чертами, вышедший из моды парик, в руке он держал как посох дорогую трость с головкой из слоновой кости с золотой инкрустацией, такой же, как на шитом золотом камзоле.

Церемонно закончив приветствие, он произнес, гордо вскинув голову:

- Убитый горем граф Эдмон де Лейе перед вами, почтенный метр! Позвольте называть вас так, ибо ваше положение советника парламента в Тулузе дает вам отныне это право.

- Прошу вас, ваше сиятельство. Однако, поверьте, мне неловко принимать такого высокого гостя в столь убогом месте.

- Пусть оно будет последним жалким убежищем в вашей предстоящей жизни, молодой метр,- жизни, полной удач и благоденствия. Я пока могу судить о вас лишь по вашей внешности, а она внушает мне надежду на спасение моего несчастного сына, несправедливо обвиненного в убийстве на дуэли маркиза де Вуазье. Дело это, я знаю, поручено вам парламентом. Прокурор Массандр требует казни, хотя она никогда не применяется, но мы, гугеноты, и ваш покорный слуга были соратниками короля Генриха IV, когда он был еще Генрихом Наваррским, нашим вождем. Теперь иные времена, и кардинал Ришелье круто расправляется с теми, кого Генрих IV наделял привилегиями. Поймите, что моего сына не было в трагическую ночь в Тулузе, он не мог участвовать в поединке, не говоря уже о том, что никогда не дрался на дуэли. Однако дворянская честь не позволяет сыну назвать место, где он находился.

- Я понимаю. Это связано с именем знатной дамы. Но у нас общая надежда, ваше сиятельство, ибо я, изучив дело, пришел к заключению о безусловной невиновности вашего сына, что постараюсь доказать математически.

- Ах, математика! До сих пор ею в суде пользовались лишь для пересчета врученных судейским кушей. Я не постоял бы за расходами. Я благодарен вам, молодой метр, внушающий мне надежду и почтение! Извините старика, я постараюсь, чтобы вы, спасши моего оына, ощутили мою благодарность не только на словах.

И с этим старый вельможа покинул комнатушку Пьера Ферма в трактире «Веселый висельник», около которого на улице, сверкая лаком, ждала карета с графским гербом на дверцах, запряженная четверкой белоснежных лошадей с дугой согнутыми шеями.

Пьер Ферма с помощью открытой им теории вероятностей блистательно доказал, что граф Рауль де Лейе не мог убить на дуэли маркиза де Вуазье и что убийца - проезжий мушкетер, прославленный на всю Францию дуэлянт, имени которого суд не пожелал назвать. Молодой граф Рауль де Лейе был оправдан.

Глава пятаяКАМЕРА ОТКРОВЕННОСТИ

Но как постарел бедный граф де Лейе! Ферма давно не видел его и не был осведомлен о немилости к графу кардинала Ришелье. Теперь ничто не могло спасти старого вельможу. Ферма слишком хорошо знал беспощадность кардинала, который с равной жестокостью расправлялся с неугодными вассалами и с взбунтовавшейся чернью. Во всей Франции Бастилия была единственным местом, где знатность рода теряла свое значение.

Ферма подвели к оставшейся открытой двери, откуда выволокли несчастного старика.

Ферма запротестовал:

- Господин комендант дал слово, что я не переступлю порога ни одной камеры. Я не войду сюда и обжалую ваши действия!

Один из стражников усмехнулся:

- Господин комендант всегда знает, что говорит,- и с этими словами прошел вперед, но тотчас вернулся, после чего Ферма грубо втолкнули в открытую тяжелую дверь. Она тотчас захлопнулась за ним.

Ферма остался в полной темноте и услышал, как щелкает замок. Протянув вперед руки, он уперся еще в одну дверь, которая, очевидно, вела в камеру, но оказалась запертой. Недаром тюремщик вошел сюда на мгновение раньше!