Федя со своим утюгом

У выхода тот самый друг остановил меня и спросил:

— Друг, а тебе шиферу не надо?

После чего я уж совсем домой пошел.

Ладно, думаю. Бог с ним, думаю. Подожду, думаю, денька три-четыре. Не я то есть подожду, а медведь мой, медвежонок мой то есть. Пусть пока сгущенку лопает.

А придя домой, я заперся в ванной и написал письмо приятелям, которые мне его ко дню рождения подсунули. Гросил увезти его обратно в Якутию, а то из-за него столько разговоров, что даже вон и в магазин как следует не сходишь. И даже письмо не напишешь, не упрятавшись от его заигрываний.

Написал, вылез из ванной, сходил на улицу и в ящик письмо опустил.

Да, а тресочка та как раз несвежей и оказалась…

ИСТИНА

«Истина дороже денег».

(Факт)

Однажды Василий Круглев нашел в степи две рубля восемьдесят семь копеек. И он принес их в редакцию газеты, которая регулярно информировала читателей о всяких находках.

— Два восемьдесят семь? — переспросил сотрудник газеты. — Это как так?

— А вот так, — объяснил Василий Круглов, — двушка, на ней — пятак, потом — гривенник, на гривеннике — двугривенный, дальше — полтинник, рубль металлический и поверх всего— рубль бумажкой.

— Два восемьдесят семь так лежать не могут, — сказал сотрудник, — Это не характерно для нашей действительности.

Тогда Василий Круглов наглядно доказал, что могут.

— Это потому, что в городе, — сказал сотрудник. — А в степи не могут.

Тогда Василий Круглов пригласил его в степь и уложил деньги в степи.

— Это потому, что на дороге, — сказал сотрудник. — А в траве не могут.

Тогда Василий Круглов уложил и в траве.

— Все равно такая находка нехарактерна для нашей действительности! — сказал сотрудник.

Тогда Василий Круглов предложил оставить два восемьдесят семь в траве, отправиться в город, потом вернуться обратно и убедиться в невыдуманности его рассказа.

Так и сделали. Съездили в город, вернулись обратно… а денег нет.

И тогда в газете появилось сообщение:

«Однажды житель нашего города Василий Круглов не нашел в степи двух рублей восьмидесяти семи копеек».

Вот так и должны относиться к фактическому материалу истинные журналисты.

КОАЭПУГА

Расшифровывать заголовок я не буду. Художник просил меня сэкономить место для лишнего рисунка, вот за счет «КОАЭПУГА» я его и экономлю. Просто это сильно сокращенное название эскадрильи полярных самолетов и вертолетов, которые находятся на Каменном мысе, который находится на полуострове Ямал, — вот и все.

Здесь ка< бы воздушный таксомоторный парк. Никакого расписания рейсов, все полеты — по указке заказчика. Заказчик в тундре разный: геологи, нефтяники, медики, милиция, почта, районный отдел народного образования, геодезисты, метеорологи… Есть кому экономить время. А время, оно и в тундре — деньги.

«Небесные пахари» здесь базируются: легкие самолеты «АН-2» и вертолеты «МИ-4», а высоко над Каменным проходит северная трасса, и когда на трассе непогода, то садятся пережидать ее на Каменный мыс тяжелые, пузатые «фантомасы» — «АН-12» с овощами, фруктами, сметаной, яйцами для Таймыра, Чукотки, Колымы, Якутии…

* * *

Мы летали с художником по разным маршрутам, с разными экипажами, с разным грузом, в разное время. И в то же время — врозь, чтобы меньше влиять на грузоподъемность машины.

Вот рассказ об одном, самом обыкновенном рейсе на «АН-2» с командиром Виктором Мищенко и вторым пилотом Валерием Лазаренко.

Рейс был заказан Ямальской нефтеразведочной экспедицией. Нужно было слегать в Салехард отвезти людей в отпуска и отгулы, сдать на базу кое-какие прибор»! для ремонта и привезти гвозди, цемент и опять же людей — из отпусков и отгулов.

Утром Мищенко с Лазаренко уже летали с метеорологами, и вот теперь в Салехард на другой машине, потому что на прежней забарахлил гирокомпас.

…Летим. На лобовых стеклах — темные щитки, затеняющие солнце. Но не само солнце слепит. Вечереет, и солнце размазано в дымке. Блеск от воды, растекшейся по всему Ямалу, пропитавшей его.

Под нами озеро. Огромное озеро. Ярото называется. Справа, неподалеку, еще озеро. Тоже огромное и тоже Ярото называется. На карте числится: «Ярото 1-е» и «Ярото 2-е». Но этот кусок карты теперь подвернут внутрь на коленях у Лазаренко, и какое «1-е», какое «2-е», — неизвестно теперь ни мне, ни тем более экипажу. А экипаж и слова-то этого не знает.

— Ярото? — показываю вниз.

— Бог его знает, — отвечают. Потом Лазаренко разворачивает карту и подтверждает: «Ярого».

Названия пилотам ни к чему. Названий сотни, а ориентироваться все равно по конфигурации приходится. Вот и сейчас Лазаренко подсчитал путевую скорость, порадовал ее величиною Мищенко, ведущего сейчас самолет, и быстренько прибрал к ногтю разлапистое озерко — следующий контрольный ориентир.

Пролетели Худиеваяху. Это река.

— Эта? — осведомляется Мищенко.

— Эта.

Потом — разлапистое контрольное озерко.

— Это?

— Это.

Рис. 1