Фея и лорд кошмаров (СИ)

— Не успокоюсь. Надо же мне чем-то заниматься здесь? И да, тороплюсь, — он развернулся к ней, аккуратно забирая изрисованную бумажку. — Я чувствую себя хорошо сейчас. Благодаря тебе и Фалько. Но… я не знаю, сколько это продлится. Ему может не понравиться что угодно. И тогда ты пострадаешь. Все вы. А я этого не хочу.

Мэйр уже привычным нервным жестом заправила за ухо прядь непослушных густых волос, что всё время выбивались и лезли в глаза.

— Мне сложно делать выводы касательно твоей ментальной защиты, — наконец, проговорила она чуть извиняющимся тоном. — Твой случай необычен, почти уникален. Каркас защиты — или, если тебе так понятнее, ее фундамент — будет ставить Уилл; он же покажет тебе, как слои наращивать. Что-то будет нарастать само, но это очень медленно — как если сравнивать естественную регенерацию и воздействие целителя. Что касается сроков… ну, думаю, дня через три-четыре я разрешу ему начать. Не раньше.

— Почему не сейчас?

— Потому что твое состояние, хоть оно и улучшилось, всё еще нельзя назвать стабильным. Ну, то есть… поставит Фалько каркас, а тут откуда ни возьмись твой… злобный близнец. И всё насмарку, — на лице Мэйр проступило нечто сродни неприязни пополам с любопытством. — У него есть… не знаю… имя? Ты всё время говоришь «он», но, возможно, придумал ему какую-то кличку?

Этот вопрос — давно ожидаемый, но всё равно внезапный — изрядно смущал. И злил, причём Себастьян сам не понимал, почему именно. Монстр был слишком уж личной стороной его непростой жизни, и рассказывать о нем означало снова окунуться в воспоминания о Родерике, о том дне, когда был уничтожен Серый Дол…

О Сэре.

— Я стараюсь не обращаться к нему. Тем более по имени. Это слишком… — Себастьян запнулся. Слишком нездорово? Не ему говорить о здоровье. — Просто слишком. Но поначалу называл Эдом.

— Эдом, — повторила Мэйр безо всякого выражения, но отчего-то казалось, что она сделала в голове некую мысленную пометку. Так и тянуло подглядеть, но Себастьян, худо-бедно совладавший с собственной дурной силой, не стал лезть в чужое сознание. Невежливо, да и опять получить подушкой не хотелось. — Ты прав — ни к чему звать его по имени. Никакого Эда на самом деле нет.

От этих простых слов, очевидных к тому же (особенно если рассуждать здраво), Себастьян дернулся, будто его ударили. Не от обиды, вовсе нет — напротив, он как будто подсознательно ждал, что кто-то скажет ему это. Но…

«Зря она это сказала», — мрачно отозвался монстр, его голос был пропитан недовольством и злобой.

Он злился на Мэйр, пробуждая магию. Темную, страшную, волной проходящую по телу вместе со страхом самого Себастьяна.

«Не трогай её!»

Дернуть силу на себя удалось с трудом, впившись ногтями в ладонь — боль отрезвляла. Иногда. Когда удавалось ее почувствовать.

— Именно об этом я и говорю, — для Мэйр его метания не прошли незамеченными, однако она и бровью не повела. — Видишь ли, у ментальных магов нестабильная, подвижная психика: это подразумевает низкую стрессоустойчивость, что компенсируется крайне высокой адаптивностью. Я не так много знаю о твоем прошлом — пока что, — но кое-какие выводы сделала.

Легкая рука целительницы легла на предплечье; тонкие пальцы сжались с неожиданной силой, почти причиняя боль — но только почти. Чужая сила потекла по коже, под кожу, заставляя монстра присмиреть. Хотя его недовольство ощущалось и сквозь марево неестественного спокойствия.

Монстру не нравилось, что его, великого и ужасного, держат за какой-то жалкий глюк.

— Он определенно существует, — пробормотал Себастьян. — И он зол. Не зли его. Пожалуйста…

Мэйр ответила недоброй клыкастой ухмылкой — словно бросая вызов «злобному близнецу».

— Его нет, — повторила она неожиданно резким тоном.— Просто однажды случилось то, чего ты, после множества пережитых стрессов, уже не смог вынести. И тогда, чтобы избежать полного безумия, ты разделил сознание на две части: на одну налепил ярлык «хороший», на другую — «плохой». И «плохой» ныне ответственен за большую часть того дерьма, которое ты натворил.

Себастьян судорожно помотал головой и попытался отстраниться, однако Мэйр не дала. Теперь уже обе его руки были в плену хрупких с виду, но таких сильных и цепких пальцев.

— Нет-нет, я вовсе не хочу тебя пристыдить, — продолжила целительница вкрадчиво и тихо, почти полушепотом; её глаза мягко вспыхнули — бледное золото и ледяная зелень, точь в точь блуждающие огни, что загораются на болотах в лунную ночь. — Ты спасал свой разум, делал это как умел… Ты молодец. Так было нужно. Но теперь эта вынужденная мера обернулась большой проблемой. Ты не сможешь жить среди людей, оставаясь таким; и тебе придется исправить то, что ты сделал. Понимаешь меня? — Себастьян рассеянно кивнул и только затем, опомнившись и нервно выдохнув, снова мотнул головой. — Исправить — значит, вернуть целостность личности. Иными словами, ты либо научишься жить с тем, что когда-то сделал — как бы ужасно оно ни было, — либо умрешь. Всё в твоих руках ив твоей воле, Себастьян.