Феникс. Терапевтические паттерны Милтона Эриксона

Как и в случае женщины с огромным задом, Эриксон воздерживается от уверений в том, что пукать на людях — это нормально. Такие уверения для раппорта на данном этапе были бы деструктивны, поскольку это не было бы подстройкой к личным убеждениям клиентки в обратном. Клиентка убеждена, что факт выпускания газов на людях не позволяет ей бывать в обществе, а следствием этого убеждения становится ее затворническое поведение. Поскольку вполне возможно и даже весьма вероятно, что в будущем с ней произойдет аналогичный случай и она снова пукнет в общественном месте, более уместно изменить ее точку зрения на пуканье, чем пытаться изменить само ее поведение. Как и в предыдущем случае, Эриксон снова выбирает нечто, содержащееся в модели мира клиентки и по поводу чего она испытывает очень сильные и высоко ценимые ею чувства, и таким объектом оказывается ее вера в святость Бога и ее религиозные чувства. По поводу этого примера (как и предыдущего) важно отметить, что, прежде чем выбрать некое высоко ценимое убеждение или желаемое состояние и использовать его в качестве катализатора, Эриксон удостоверяется в том, что оно действительно ВЫСОКО ценится клиенткой. В данном примере Эриксон удостоверяется в том, что выпустившая газы женщина искренне чтит творение Господа, и лишь потом переходит к следующему шагу... разумеется, женщина и не думала распространять свои набожные чувства на свой задний проход, до тех пор пока доктор Эриксон не провел для нее эту связь.

Идентифицировав исходные убеждения женщины как причинно-следственную связь («пуканье на людях не позволяет мне появляться в обществе») и высоко ценимую содержательную сферу, с которой можно связать ее нежелательное поведение (уважение к творению Господа), Эриксон переходит к побуждению своей клиентки защищать себя как человека, правоверно почитающего творение Господа. И снова оказывается, что подобная поляризация чувств женщины служит тому, чтобы превратить откровение о совершенстве инженерной мысли Господа во впечатляющий и оказывающий глубокое воздействие опыт. Далее Эриксон описывает ей пуканье как демонстрацию совершенства творения Господа, а не как постыдное отсутствие контроля, каким она до сих пор считала свое поведение. Для женщины эта новая точка зрения превратила то, что прежде было для нее тяжким нарушением этикета, в возможность выразить свою набожность, что, в свою очередь, позволило ей получить дополнительный опыт научения согласно предписаниям Эриксона и в конечном итоге вернуться к общественной жизни.

(Хотелось бы подчеркнуть, что данный случай является не просто примером «предписания симптома» — эффективной в ряде случаев техники краткосрочной терапии. При использовании предписания симптома вместо того, чтобы побуждать клиента прекратить или изменить свое нежелательное поведение, его побуждают или обязывают продолжать так себя вести или даже делать это усерднее прежнего. Клиент, поставленный перед необходимостью исполнять предписание симптома, может оставить свое нежелательное поведение по причине того, что оно становится для него слишком тяжким бременем, или потому, что следовать предписаниям для него менее привлекательно, чем демонстрировать дух противоречия. В нашем же примере Эриксон переориентирует клиентку таким образом, что пускание газов становится актом, заслуживающим почтения, и тем самым обучает ее реагировать на это поведение иначе, а также контролировать его. Аналогичным образом, в случае женщины с огромным задом Эриксон не предлагает ей сделать свои бедра еще шире, а рекомендует использовать их в качестве колыбели. Он не предлагает страдающему бессонницей клиенту не ложиться вовсе, а предлагает ему использовать появившееся у него дополнительное время более продуктивно.)

В следующем примере описанный нами паттерн не так очевиден и не используется столь явно, как в предыдущих примерах. Однако он присутствует и здесь.