Феникс. Терапевтические паттерны Милтона Эриксона

Мы не можем с уверенностью сказать, что Эриксон действительно производил все те расчеты, которые мы вам описали, но мы уверены, что он регулярно проявлял способность генерировать формы поведенческого вмешательства, которые создавали для его клиентов опыт обучения, оказывающий долговременный эффект как на их жизненную ориентацию, так и на их поведение. Интуиция Эриксона в этом отношении регулярно оказывалась адекватной и эффективной, однако, как мы уже отмечали, интуиция Эриксона в значительной степени является функцией его собственного опыта в выяснении того, какие именно методы в каких случаях работают. Использование приведенной последовательности расчетов не только повысит ваши шансы на генерирование форм поведенческого вмешательства, которые будут убедительными для ваших клиентов, но и обеспечат вам опыт, необходимый для развития вашей интуиции. Далее следует еще один пример того, как Эриксон использует поведение, которое его клиент считает недостатком, в качестве средства, ведущего к получению важного опыта обучения.

Пару лет назад я получил рождественскую открытку, в которой говорилось: «Л хочу поблагодарить вас за изумительное время, проведенное с вами в 1959 году. Я знаю, что должен был написать вам раньше... но все откладывал. С того момента, как я провел с вами три часа, моя жизнь стала прекрасной». Это был очень богатый человек. Он получил профессиональную подготовку концертирующего пианиста. У него был личный концертный зал, и на первом публичном концерте, который он дал, или точнее, который он ХОТЕЛ дать, он перепугался и не смог выйти на сцену. И когда он приезжал сюда на три часа в 1959 году, я объяснял ему... что он должен продолжать практиковаться в игре на фортепиано. За те десять лет, которые прошли сего первой попытки дать публичный концерт, он смог позволить лишь ОДНОМУ своему другу присутствовать в зале. ДВОИХ в зале он уже не мог выдержать. И когда он приехал ко мне, я сказал: «Ну, ваша проблема решается очень просто. Я хочу, чтобы вы купили кипу цветных полотенец... красное, зеленое, голубое, фиолетовое, цветастое и так далее. Когда вы приедете домой, аккуратно разложите их на полу вашего зала, а два последних положите на табуретку перед роялем и на крышку рояля. Затем вы разошлете приглашения на фортепианный концерт, чтобы весь зал был заполнен публикой. И когда настанет время выходить на сцену, вы остановитесь и посмотрите на первое полотенце... ну что, хотите упасть в обморок на этом полотенце или предпочтете на следующем?» И вот он дошел до следующего с той же дилеммой: где упасть в обморок — на этом полотенце или на третьем? Так он добрался до табуретки... он знал, что будет очень некрасиво УПАСТЬ с нее в обморок, поэтому он на нее СЕЛ. И тут он подумал о возможности упасть в обморок с крышки рояля, но не мог придумать, как туда попасть. И так он сыграл всю программу. И я думаю, что это терапия, потому что он собрал ВСЕ свои страхи и тревоги, перевел их в конкретную форму и перенес на полотенце, — вопрос был только в том, на КАКОЕ полотенце. И он прошел через целый ряд полотенец, и каждый раз, когда он миновал их... ему ПРИШЛОСЬ играть, он НЕ МОГ упасть на эти полотенца. И с тех пор он играл, как настоящий концертирующий пианист.

В данном примере пианист нуждался в опыте успешного выхода на сцену и исполнения концерта, в опыте, который бы не только продемонстрировал ему, что он способен выступать перед публикой, но и обеспечил ему возможность получить подкрепление своего поведения благодаря аплодисментам и восторженным реакциям аудитории. Таким образом, его поведение и его окружение вступали в союз, призванный внушить ему фрейм референции, согласно которому он способен выступать, а выступление является опытом, приносящим удовлетворение. Эти взгляды (плюс с неизбежностью вытекающее из них поведение, состоящее в реальном участии в выступлении) становятся желаемым результатом, а успешное проведение концерта — очевидным выбором формы опыта, способствующей формированию этих новых точек зрения. Интересующим нас вопросом, который в течение десяти лет не давал покоя самому пианисту, является вопрос о том, каким образом можно вывести его на сцену так, чтобы он МОГ выступать.