Феномен российских маньяков. Первое масштабное исследование маньяков и серийных убийц времен царизма, СССР и РФ

В 2010 году стали нападать на случайных прохожих. Своих жертв избивали молотками, битами, киянками, за что и получили такое прозвище. В основном жертвами были женщины, бездомные, а также подросток. Всего было совершено 15 нападений. Шестерым, в том числе несовершеннолетнему, выжить не удалось. Над трупами глумились. Те, кто выжил, сообщали, что на них нападали молодые люди 16–18 лет.

По словам Ануфриева, идея убивать принадлежала Лыткину, который испытывал удовольствие от процесса, в отличие от него. В свою очередь Лыткин заявил, что не стал бы совершать преступления один, потому что это было «скучно».

За несколько дней до ареста Лыткин сказал бабушке странную фразу: «Я скоро пропаду». А еще через пару дней на заводе, где работали родственники Лыткина, раздали ориентировки на него и его друга. После этого дядя Лыткина пришел в гости к племяннику, но его не было дома, а вот видеокамера была. Он просмотрел последнюю запись, на которой был запечатлен один из моментов нападения, и отнес ее в полицию. В тот же день оба друга были задержаны.

Ануфриев приговорен к пожизненному лишению свободы, Лыткин – к 20 годам заключения, в 2021 году найден в общежитии своего отряда с перерезанными венами.

<p>«Магия крови»</p>

Банда существовала в 2007–2008 годах в Иркутске. В нее вошли подростки из неблагополучных семей, проживавшие в одном дворе. На счету банды пять убийств, совершенных с особой жестокостью в январе – июне 2008 года. Группировка ставила своей задачей устранение бомжей и прочих «позорящих нацию» граждан, ведущих асоциальный образ жизни. За первую половину 2008 года они жестоко расправились с пятью бездомными, совершили одно изнасилование, надругательство над трупом и нанесли тяжкий вред здоровью еще троим потерпевшим.

В 2010 году суд приговорил создателя группировки 21-летнего Константина Шумкова к 25 годам колонии. Еще один участник банды, 19-летний Роман Бурмаков, получил 10 лет колонии; 19-летний Денис Сокольников – 9 лет, 18-летний Николай Чесноков – 6,5 года, а Алексей Шандура, которому на момент преступления было 14 лет, – 6 лет.

На фото Константин Шумков

© СУ СКП РФ ПО ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

<p>Заключение</p>

Российская и советская история полны трагических страниц, и серийные убийцы только подчеркивают их темные тона. В определенном смысле активность маньяков варьировалась в зависимости от исторических эпох. Первыми состоявшимися серийниками стали душегубы-аристократы эпохи крепостного права, потом появились первые городские потрошители индустриальной эры. Во время социальных вихрей, бурь, войн и ужесточений 1920–1950-х их было совсем немного. А когда революционный импульс 1917 года иссяк и общество стало «устаканиваться», в 1960–1980-е его парадоксальным образом резко поразил червь этого явления, еще более распространившегося в лихие постсоветские времена. И только последнее десятилетие выглядело более спокойным по сравнению с прежними временами.

Количественные показатели, которые мы собрали по обрывкам данных, можно сравнить с градусником – даже не совсем полная статистика сигнализирует о подспудно вызревающих коллективных патологиях. Но цифры дают лишь общую клиническую картину, оставаясь без разбора конкретных историй и тенденций разводами на покрывале Майи[96]. Как, например, дореволюционные кейсы. Их мало, но каждый из них дает повод больше узнать о социальной архитектуре того времени и в какой-то степени понять закономерности эпохи. Или многочисленность маньяков в два первых постсоветских десятилетия. Сама по себе статистика свидетельствует лишь о разнообразии диагнозов, так что после замера общей температуры нужен детальный анализ, взятие проб, изучение типов «вирусов».

Наше исследование – один из первых шагов в этом направлении. Даже когда все (или относительно все) внешне «хорошо» в жизни страны и общества, как, например, в сонные годы застоя или тучные годы гламура начала XXI века, маньяки вылезают из теней городских джунглей. Это повод для того, чтобы понять, что ими движет, почему и откуда они будут возникать в будущем. И по возможности минимизировать угрозу. Хотя сама эта угроза – не причина, а скорее, следствие глубинных процессов. Симптом, иногда принимающий характер лихорадки или опухоли, иногда – небольшого нарыва. Поэтому в какой-то момент для лечения могут понадобиться интенсивная терапия и хирургические методы, в какой-то – банальная таблетка.

В завершение позволим себе сделать прогноз.