Феномен российских маньяков. Первое масштабное исследование маньяков и серийных убийц времен царизма, СССР и РФ

В 2012 году мировые СМИ облетела новость о поисках в Китае бывшего офицера спецназа Цзэн Кайгуя. Он чем-то похож на своего германского коллегу Норберта Ханса Пельке – его подозревали в серии убийств и ограблений банков с 2004 года. Также сообщалось, что в 1995 году Цзэн Кайгуй был причастен к стрельбе со смертельным исходом. Очевидцы сообщали, что он убивал своих жертв сразу после того, как они уходили из банков с крупными суммами денег. На его счету было около десятка убитых. Поймали ли его – неизвестно. Китайская пресса утверждала, что, обладая навыками, полученными в полиции, маньяк-грабитель оставался неуловимым, несмотря на то что совершал свои нападения под камерами видеонаблюдения и на глазах многочисленных свидетелей.

Даже если учитывать все нестыковки некоторых историй (как в случае с делом Дмитрия Ворошилова или Ильи Галкина), нельзя не признать, что

СОТРУДНИКИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ И МЕСТ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ НАХОДЯТСЯ В ЗОНЕ РИСКА В ПЛАНЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ В «ПОЛНОЦЕННЫХ» МАНЬЯКОВ, УЧИТЫВАЯ «ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ ДЕФОРМАЦИЮ».

Иногда в органы идут люди со спящими опциями серийного убийцы. Склонность к насилию может как раскрыться и быть перенесенной со «спецконтингента» на случайных встречных, так и остаться латентной либо компенсированной спецификой службы.

В 2000–2021 годах правозащитная организация «Комитет против пыток»[71] установила 219 фактов жестокого обращения с 291 задержанным и заключенным в семи регионах России. При этом из 122 силовиков, которые были осуждены по делам, связанным с данными фактами, 43 % (или 52 человека) получили условные сроки. Около 20 % заявителей (61 человек) сообщали о пытках электрическим током, примерно по 15 % заявили, что их избивали резиновой палкой или связывали (44 и 41 человек соответственно). Около трети перенесли насилие, будучи закованными в наручники (94 человека). Большинство потерпевших (230 человек) избивали руками и ногами без применения спецсредств. Также правозащитники сообщали про случаи, когда силовики пытались утопить жертву в канале, курили при задержанном с астмой, заставляли проглотить крышку от пивной бутылки, приседать в противогазе, применяли кипяток, бейсбольную биту, самодельную дыбу и другие методы истязания[72].

В этой связи нельзя не упомянуть и про систематическое применение грубой силы против участников уличных протестных акций, которые в глазах силовиков иногда априорно и конспирологически воспринимаются «врагами общества» и «агентами внешнего влияния», то есть являются мишенями своеобразной профессионально-политической «ненависти». Последняя может играть двоякую роль: с одной стороны, «воспитывать» у психологически неустойчивых кадров радикальную мизантропию, которая в некоторых случаях является одним из зачатков гомицидомании, то есть влечения к убийствам, а с другой – привлекать на службу людей, предрасположенных к этому влечению. Эта проблема является серьезным предметом для работы психологических служб при наборе кадрового состава.

Ассистент кафедры криминалистики юридического факультета МГУ имени Ломоносова Евгения Крюкова утверждает: «Такие истории случаются, и полицейские были маньяками. У некоторых крыша ехала, а как-то был случай, когда служитель правопорядка убивал для «галочки», для отчетности. Ночью совершал преступление, а утром сам его раскрывал. Совершенно любой человек любой профессии может быть маньяком[73].

Как заявляет адвокат Лариса Гусева, «если говорить о чувстве власти, то оно проявляется не в совершении серийных убийств, а в превышении должностных полномочий».

Это совсем другое. Если сотрудник МВД совершает серийные убийства, то, конечно, он обладает определенными знаниями о том, как совершаются преступления и ведутся поиски, и потому ему легче скрываться,

– констатирует Гусева.

Психолог Владимир Плотников полагает, что

прямой связи между определенной профессией и склонностью к чему-либо в целом не существует,

но «с какой-то определенной вероятностью мы найдем среди силовиков насильников».

«Старое доброе ультранасилие» Людоедство и палачество как политический феномен