Феодора. Циркачка на троне

Трудно и вместе с тем занимательно выискивать места в книге, где проницательный автор пускает в ход своё ядовитое перо. Он редко противоречит сам себе. Он обвиняет Феодору в убийстве Амаласунты, но в официальной истории объясняет, что кузен Амаласунты Амалунг подстроил смерть злосчастной готской королевы. Описывая жадность своего псевдо-Юстиниана, Прокопий признает, что тот растратил золотой запас в размере 324 000 золотых монет, оставленных Анастасием. Иоанн Эфесский заявляет, что после смерти Юстиниана этот запас был нетронутым. Что касается кровожадности, то собственный список несчастных случаев, составленный Прокопием, показывает, что и Юстиниан и Белизарий ни в грош не ставили жизни своих незаменимых солдат. К несчастью, мы можем рассматривать эти несоответствия как написанные Прокопием в нетрезвом виде.

Этот византийский биограф так искусно пользуется фактами для выведения ложных умозаключений, что некоторые историки были введены в заблуждение. Долгое время Юстин Первый представал на страницах истории неграмотным человеком, поскольку Прокопий описал золотую печать, которой он подписывал своё имя. Очевидно, эта печать существовала, иначе летописцу было бы бессмысленно на этом настаивать. Но почему Юстин её использовал? Занятые чиновники в наше время пользуются резиновыми печатями и автоматическими подписями. Византийские императоры также имели под рукой такие приспособления. Прокопий задумал преуменьшить значение семьи Юстиниана. Однако один из современных знатоков эпохи правления Юстина, Васильев, отметает легенду о невежественном человеке, замечая, что неграмотный не мог бы стоять во главе такого правительства.

Существует и ещё одна легенда Прокопия, берущая начало в реальной жизни или, по крайней мере, в общественном мнении — легенда о демоне-императоре, расхаживающем по коридорам дворца то с головой, то без головы и прислушивающемся к голосу своего спутника. Всё это отражает представление о Юстиниане как о человеке, одержимом своими планами, не обращающем внимания на окружающую действительность. Интересно проследить распространение этой легенды, особенно после смерти Феодоры. Существуют и более свежие примеры подобного феномена.

Возможно, неправильное истолкование мыслей, собранных в «Тайной истории», не было запланировано Прокопием. Его игра на маленьких слабостях и желаниях сильных мира сего извратила картину эпохи, в которой они жили. Автор предлагает бесценные наблюдения, и, читая его страницы, мы представляем себе эпоху в виде мозаики этих наблюдений и повторяем ошибку Вольтера, назвавшего эпоху Юстиниана «эрой глупцов». Жадность, прелюбодеяние и непоследовательность подчёркиваются; мы выискиваем заманчивые эпизоды безнравственности или предательства и готовы поверить, что пороки и желания горстки людей диктовали события. К этим искажениям Прокопия Гиббон добавил свой приговор, придумав сказку про императоров Константинополя, обличающую их «слабость и несчастья».

Большей частью из-за этой двойной клеветы и нашего незнания истории государств, расположенных к востоку от Тибра, мы представляем первых византийцев как вероломных марионеток, восседающих на позолоченных тронах, далёких и религиозно фанатичных, живущих в век застоя. Они предстают перед нами призраками Рима. Мы считали, что императоры жили так в течение тысячелетий, не предпринимая никаких усилий что-либо изменить.

Теперь отношение к первым византийцам меняется. Выявляются контуры совершенно другой эпохи и характеров.

Мир Юстиниана и Феодоры

«Это великий поворотный момент в истории Средиземноморья»[9]. Константин и его последователи пытались создать новую империю вокруг города Святого Августина, который стал бы её центром и мог бы защитить империю с востока. Императоры были первопроходцами и трудились с нечеловеческой силой.

Поколение Юстиниана и Феодоры отмечено ростом достижений. Опасность и чрезвычайные ситуации стали обыденными. Люди накапливали научные знания прошлых лет, используя их в своих целях. Дни проходили в непрерывном труде. Игрища на ипподроме помогали отвлечься от напряжения.

Ведущей силой эпохи стал гуманизм. После восстания «Ника» смертную казнь отменили. Нарушители закона лишались собственности или высылались; заговорщиков отправляли в монастыри; побеждённые короли жили в отставке в сельской местности. Отшельники, бичующие правителей, получали вознаграждение; ни одного Савонаролу не отправили на костёр. С другой стороны, многие заговорщики не пытались захватить власть, они лишь хотели отстранить тех, кто причинял вред государству.