Феодора. Циркачка на троне

Его встревожило то, что эти солдаты не упоминали империи: они говорили о воинах Юстиниана и республике, словно все солдаты не служили государству, а боролись за или против императора. Они объяснили, что вовсе не предавали Белизария, а просто убили сборщиков дани — «давильщиков», которые пытались отобрать у них принадлежащие им по праву земли и не пускали вандальских женщин в святую общину. Надо заметить, что мятежники обиделись справедливо. Новым рекрутам платили в год лишь одну золотую монету, ветераны получали по одной монете за каждый год службы, но все они зависели от участков земли, расположенных недалеко от границы. Очевидно, они потребовали таких же земельных наделов в Африке, какие были отняты советниками судей. По-видимому, вандальские женщины понудили их к бунту.

Белизарий показал солдатам золотую монету, солидус с профилем Юстиниана. Он сказал им, что они солдаты, которым платят солидусами империи, а они оставили свою службу ради грабежа. Солдат, добавил Белизарий, должен руководствоваться исключительно приказами императора, который ему платит.

Солдаты сказали, что многие из их командиров забирали плату себе, и они хотят начальником Белизария. Он не мог согласиться. Восстановив порядок в африканских гарнизонах, полководец со своим отрядом поспешил в Сиракузы. Там Антонина пожаловалась ему, что другие командующие отказались подчиняться ей. Разгневанный Белизарий собрал их и спросил, почему они не выполняли приказы его жены, оставленной вместо него. Римские командующие доложили ему, что не желают исполнять прихоти женщины, особенно такой. И тут до Белизария дошли слухи о связи его жены с крестным сыном. Он не поверил этому. Однако его отношения с сицилийским гарнизоном стали более отчуждёнными. Но в то время у него были другие хлопоты, связанные с новым приказом Юстиниана.

План константинопольских стратегов дал трещину. На побережье Далмации маленькая армия Мундуса, бывшего герула, столкнулась с неожиданными силами готов. Оставаясь в душе варваром, Мундус вступил в бой и погиб. Готы понесли потери, но остались на побережье, а уцелевшие римляне скрылись в горах, потеряв связь с флотом, на который возлагалось столько надежд. Юстиниан отправил благородного Константиана, Великого конюшего империи, на восстановление разгромленной армии, чтобы захватить Южную Италию.

Юстиниан повелел Белизарию начать вторжение в Италию, как и было запланировано. Хотя армия Мундуса потерпела поражение, так и не достигнув «пятки» итальянского «башмака», Белизарий должен был пересечь «мысок» в проливе Мессина. Он воспринял эту просьбу как приказ. Не зная, подобно Юстиниану, о ходе событий, солдат мог идти только вперёд. Подсчитав, сколько соединений можно оставить в сицилийских гарнизонах, Белизарий взошёл на корабли и пересёк разрываемый течениями пролив между легендарными опасными Сциллой и Харибдой у высот Мессины. Тут Белизарию, как всегда, повезло, потому что готский командующий, не зная размеров его армии, сдался. И всё же полководец, направляя свою колонну к «мыску» «башмака», столкнулся с ситуацией, которой страшился больше всего. Осознавая, что у его армии, насчитывающей восемьсот пятьдесят человек, будет мало шансов на открытом пространстве против полчищ конных готов, Белизарий двинулся к Неаполю. Возможно, он надеялся повторить свой африканский маневр — пробраться в большой город и использовать его в качестве базы. Сильно волнуясь, он, со всеми командирами проехав вдоль шеренги солдат и крича, что удача с ними и победа близка, затянул боевой гимн, и по всем полкам понеслась звучная песнь Трисагиона. «Святый, могущественный, вечный Господь...»

Феодоре, находящейся в столице, казалось, что военный совет делал ставку на одного Белизария. До этих пор целеустремлённый солдат добросовестно выполнял все приказы. Стратеги, которые отнюдь не были дураками, хотели удостовериться, сможет ли Белизарий без их помощи одолеть всех готов. На этот счёт Феодора не имела своего мнения. Однажды уже высказав свои взгляды на военном совете во время восстания «Ника», она не хотела делать это снова.

Тем временем новости из Италии поколебали все безупречные планы стратегов Юстиниана. Они рассчитывали на сотрудничество готского короля Философа, которого втянул в игру агент Пётр.

Обезумевший Философ оказался бесполезным, так как готские вожди и воины поняли, что в этой войне король скорее мешает, чем помогает им. Гневные, они созвали древний германский военный совет и избрали одного из воинов, знатного вельможу по имени Витигис, королём. Злосчастный Философ бежал в Равенну, где его настиг готский рыцарь и со всем подобающим ритуалом убил последнего из Амалов.

Витигис, обладающий германской смелостью, получил в жёны дочь убитой Амаласунты, чтобы продолжить династию Амалунгов, но его избрание на престол кардинальным образом изменило обстановку в Италии. Цивилизованная нация Теодориха исчезла, превратившись вновь в варварскую армию, выступающую против войск императора.