Феодора. Циркачка на троне

Германий был первым, кто донёс с границ первое предупреждение.

Новости произвели большое впечатление на Юстиниана, потому что он верил всему, что говорил его красивый кузен. Не являясь по натуре солдатом, Германий, племянник Юстина, владел богатством своей матери, одной из рода патрициев Анциниев из Западного Рима, и достойно принимал все тяготы службы на границе. В Африке он поддерживал порядок, в Антиохе ему не удалось противостоять Хосрову, но его уважали германцы и гунны-федераты с севера, не скрывавшие от него своих мыслей, потому что он щедро платил золотом.

   — Над степями собирается ураган, кузен, — заявил Германий, — ты знаешь, как птицы взлетают на высокие деревья, когда начинает дуть ветер. Германские племена продвигаются к полуострову Эвксина. До самой горы Олимпа в Греции славяне срубают деревья и строят свои хижины. Но все они чувствуют приближение ветра. И это правда.

Светловолосый командующий, подобно своему дяде, имел привычку говорить правду в лицо. Он питал отвращение к скачкам и дворцовым интригам и любил нелёгкое ремесло сталкивания варварских вождей друг с другом, платил им, чтобы они не совершали набегов, или оттеснял их прочь, если из союзников они превращались в грабителей. Поскольку у Германия было много сыновей, Феодора не доверяла ему, видя в нём претендента на трон. Поэтому она старалась держать римского патриция подальше от столицы.

Но он заметил в своих соседях-варварах что-то новое. По его выражению, они окапывались. После эпидемии чумы Германий притащился в новоотстроенный город булгар недалеко от старого дома Юстиниана в Скопле. Их население отказалось повиноваться приказам местного префекта. «Они говорят, ты нанял их возить известняк для строительства». Юстиниан кивнул и заметил, что законы запрещают варварам объединяться под властью своего лидера.

   — Законы — это хорошо, цезарь, но, чтобы поймать вора-карманника в лесу, потребуется взвод. Нужен полк, чтобы призвать к порядку этих булгар.

   — Как им удалось миновать сторожевые посты?

   — На некоторых постах нет даже собаки.

   — А крепости?

Кастеллы, или крепости, — выдумка Юстиниана. Разбросанные по всей границе, они стояли на вершинах холмов и были достаточно большими, чтобы вместить жителей деревни с их скотом. Задумка состояла в том, что деревенские жители могли сами скрываться от захватчиков и ждать освобождения.

Глядя на своего кузена, Германий улыбнулся:

   — Варвары идут прямо туда. Вместе со стадами. Очень удобно.

Германий имел один недостаток, свойственный и его дяде. Для него и его сыновей удержание линии фронта со всеми армиями превратилось в игру. Они довольно преданно играли в неё, сами ничем не рискуя. Почётный титул консула передавался от отца к сыну. Лучше бы Юстиниан дал им какую-нибудь провинцию. Но Феодора, которой удалось уничтожить префекта преторианцев Иоанна и преуменьшить значение Белизария, никогда бы не позволила Германию стать главой провинции.

Юстиниан резко воскликнул:

   — Почётный титул консула будет отменен. Больше не будет консулов.

   — Что? — сначала изумился, а потом рассмеялся Германий. — Ну, это скорее была тяжёлая обязанность, а не почётная должность. Я скажу сыну, что он последний римский консул. Но он принимает титулы всерьёз, кузен.

Как и Белизарий, Германий был рад служить совсем без чинов. Такие люди, как он, жили в военных лагерях, с горсткой солдат они осмеливались вклиниваться в ряды мятежников или диких варваров. В Африке Германий назначил главаря мятежников своим телохранителем, чтобы усыпить его подозрения, пока его не схватили и не посадили на кол. Юстиниан не знал такой смелости.

   — Я ценю твои достижения, Германий, — быстро сказал Юстиниан. — Никто из ныне живущих не сделал для империи больше, чем ты. Нет титула почётнее, чем имя Германия.

Его слова произвели желаемый эффект. Беззаботный богатый патриций обрадовался:

   — Я передам своим сыновьям похвалу императора Августа.

   — Передай. Они тоже разделят славу Германия.

Простодушный командующий покраснел от удовольствия и инстинктивно огляделся по сторонам, чтобы посмотреть, не услышали ли слуги, как его хвалили. Но Юстиниан предусмотрительно удалил всех свидетелей. Притворившись благодушным, он заговорил о том, что сам хотел выяснить, — о противостоянии новой опасности на берегах Дуная, не слишком хорошо осознаваемой Германием. Это незаконное формирование мигрантов должно быть разогнано, иначе новые деревни могут объединиться в королевства, которые будет сложно подчинить.

   — Ты можешь заплатить жителям деревни, как союзникам. Пусть это будет дар, — предложил Юстиниан. — А потом запиши в свои ряды их лучших воинов.

Германий покачал головой:

   — Чума сделала своё дело. Они окопались, установили свои алтари и языческие часовни. Я говорил тебе, кузен, они подчиняются своим племенным королям и ханам.

Вспомнив, как Германий подавил мятеж в Африке, император сказал:

   — Тогда возьми на службу их королей и ханов. Племена последуют за своими вождями.