Феодора. Циркачка на троне

Не успело улечься волнение, как все увидели человека, направляющегося к дворцу. Казначей Амантий быстро уловил нерешительность прелатов и сенаторов. Обладая политическим чутьём, он предложил кандидатуру некоего Феокрита, человека, не принадлежащего ни к одной из существующих фракций. Казначей принёс золото и драгоценности и немедленно передал их единственному зрителю, Юстину, чтобы тот распределил их между притихшими сенаторами, в то время как Амантий ходил следом и подбивал всех голосовать за Феокрита. Нельзя было больше терять ни минуты.

Юстиниан понял это и увидел бесценную возможность, открывающуюся перед ними. Подойдя к своему дяде, который продолжал машинально раздавать подношения подданным, он прошептал:

   — Делай, как он говорит, но только молчи.

Во дворце стоял такой переполох, что никто не заметил Юстиниана. Он подошёл к Целеру, сердито смотревшему на чиновников, а затем исчез в переходах дворца. Юстин послушно продолжал раздавать драгоценности. Откашлявшись, Целер громко провозгласил:

   — Да здравствует Юстин, император, данный нам Богом!

И Амантий и Юстин были слишком изумлены, чтобы протестовать. Подкупленные сенаторы отдали свои голоса в поддержку щедрого Юстина, патриарх церкви со вздохом облегчения благословил человека, способного по меньшей мере сохранить мир в государстве, а остальные сенаторы поспешно поддержали решение. Они буквально вынесли опешившего вояку из дворца, туда, где во время мятежа кто-то из толпы рассёк ему губу.

Свидетели говорят, что Юстин казался поражённым. Однако он мог и предвидеть, что старый товарищ Целер назовёт его имя. Когда занавес над императорской ложей поднялся, на ипподроме воцарилась тишина. Там стоял Юстин с кровоточащей губой, молчаливый. При виде своего командира стражники одобрительно зашумели, солдаты начали выкрикивать имя друга Иоанна Горбуна, венеты приветствовали кандидата своей собственной фракции. Даже прасины в тот момент не имели ничего против Юстина. Все кричали:

   — Юстин Август, ты победишь!

Услышав согласие патриарха и одобрение армии и народа, стражники дворца кинулись в ложу с императорской мантией и алыми сандалиями. Солдаты подняли военные знамёна, а некоторые из них держали над головой Юстина щиты, пока на него примеряли императорский пурпур. Солдат возложил ему на голову золотую цепь, благословлённую патриархом. Юстин с копьём и щитом вышел к своим подданным.

По стечению обстоятельств Целер, который должен был представить народу Юстина, отсутствовал, объясняя это болью в ноге от долгого стояния на одном месте. Также не оказалось и Юстиниана.

Юстин посулил по пять золотых монет каждому из солдат, державших над ним щиты, а затем, вспомнив, что теперь он — самодержец, решил произнести речь. Патриарх подсказывал ему слова.

   — Император цезарь Юстин, августейший победоносный монарх обращается к вам... — Юстин помедлил. —Да поможет мне Бог править на благо вам и отечеству.

   — Правь! — взволнованно отозвалась толпа. — Будь щедр! Пусть жизнь твоя будет долгой, император. Достойнейший из достойных! Дай нам честных управителей.

   — Я дам каждому из вас по мешку серебра!

   — Господи, храни христианского императора!

Юстин принял величественную позу. Хоть его лицо и было залито кровью, но осанка оставалась по-прежнему гордой.

   — Задача императора — добиться процветания с божественной помощью и сохранить мир в государстве.

   — Достойнейший император Юстин, ты победишь! Господь на твоей стороне!

Так, согласно хроникам патриция Петра, был возведён на трон солдат Юстин, хотя этого никто совсем не ожидал.

Выборы, устроенные Целером и Юстинианом в подходящий момент, были подобны грому среди ясного неба, так как за несколько часов невозможно подобрать достойных противников. Тщетно изумлённый казначей Амантий, — уже без богатых даров, — распространял слухи, что новый император был свинопасом и невежей, неспособным написать даже собственное имя. Будучи евнухом, к тому же лишённым поддержки армии, Амантий не добился ничего: он лишь разгневал Юстина, который вскоре вошёл в роль императора, обязанного служить интересам своего государства.

Остался только один шаг: объявить народу императора, избранного по воле Господа, как уже сказал Целер и повторил сам Юстин по наущению патриарха. К счастью, у друзей Юстина оставалась неделя на подготовку к его официальному коронованию в церкви, поскольку он стал императором рано утром в понедельник. Целер, всё ещё сомневавшийся в исходе дела, продолжал оставаться в тени, нянчась со своей больной ногой, а Юстиниан тоже старался не мозолить глаза. Однако во дворцах и бедных тавернах разносились слухи о том, что Иоанну Горбуну приснился вещий сон: спасение страны в Юстине и его семье; поговаривали, что и покойному ныне Анастасию привиделось, что его наследником станет первый солдат, который войдёт в его опочивальню после кончины императора. И этим солдатом стал, естественно, Юстин.