Феодора. Всевластная императрица Византии

«Святая София не единственное творение того, что к месту называют золотым веком византийского искусства. Никогда еще христианское искусство не было одновременно таким разнообразным, творческим, научным и смелым,– объясняет Шарль Диль[12]. – Во всех этих зданиях присутствует то же самое творческое начало, то же мастерство в решении деликатных проблем построения, та же живость и в каждой церкви, как и в Святой Софии, то же богатство в украшении резных мраморных колонн, многоцветные мраморные облицовки и, что важнее всего, игра света на мозаиках».

Византийское искусство распространяется и на малые ремесла. Мастерство в обработке твердого камня и мраморных мозаик так и осталось непревзойденным в более поздние века. Великолепные золотые ткани, парча, эмаль и резная слоновая кость пришли из Византии в период Средневековья. Византийцы остались мастерами украшения рукописей до появления Джотто, ученика византийских живописцев. Метрополитен-музей в Нью-Йорке хранит коллекцию орнаментов на позолоченном стекле.

Искусство раннего христианского Возрождения черпало мотивы у народов Востока, с побережья Сирии и Нила, и развивало это искусство в городе Юстиниана. На фресках преобладают сцены радости, нежели страдания. В понимании византийцев Христос остается пастухом, а апостолы предстают человеческими существами. Темные фантазии распятия, мученичества и ада позднее развились на западе. Для этих ранних византийских живописцев Святой Георгий был солдатом-христианином без коня, оружия и дракона; излюбленные всеми архангелы Михаил и Гавриил совсем не такие, как на полотнах Дюрера, – летающие над гибнущими людьми. Судья Христос сидит один и не внушает ужаса, как на фреске Микеланджело «Судный день» в Сикстинской капелле.

Посмотришь на образцы этого искусства, созданные из сирийского реализма и греческой простоты, и не увидишь ничего ужасного и культового. Это хрупкое искусство, чьи фрески лишены религиозных аспектов, скульптура избегает округлых форм, но притягивает не только своей наивностью. Уцелело мало образцов хрупкого ювелирного искусства, редкостных шелковых тканей или резных украшений из слоновой кости, потому что все это было почти полностью разграблено. Сегодня можно увидеть лишь несколько великолепных вещей, окружавших Юстиниана и Феодору. В Равенне сохранился стул из резной слоновой кости, непревзойденный в своем мастерстве, избежавший разрушения, поскольку принадлежал епископу.

В резных украшениях и картинах на стенах собора Святого Виталия преобладают светлые мотивы: история Иосифа, появление трех ангелов и трех волхвов. В мозаиках церкви Святого Аполлинаре Нуово в Равенне трое волхвов с дарами изображены в движении; шествие двадцати дев-мучениц – а только византийцы в то время изображали женщин на церковных фресках – показывает женщин из плоти и крови, хотя на их головах венки.

В Венеции, перейдя шумную площадь, вы подходите к церкви Святого Марка. Она похожа на церковь Апостолов, перестроенную Анфемием для Феодоры. Фасад с миниатюрными арками и подцвеченными куполами весело сверкает на солнце. Он скрывает форму здания – форму греческого креста.

В церкви вы вступаете совсем в иной мир, где тускло светятся мозаики. Вы ощущаете причастность к чему-то неземному, неизменному. Реальные сценки, изображенные на стенах, кажутся все же отдаленными от действительности.

<p>Примечание автора</p>

Все действующие лица этой книги взяты из исторических хроник. Это касается даже таких второстепенных персонажей, как возничий Порфирий и слепая собака с ипподрома. События происходили в действительности, и все происшествия зарегистрированы в летописях. Беседы между двумя людьми большей частью вымышленные, но основаны на типичных представлениях и образе мыслей. Переговоры, письма и эпизоды во дворце и на ипподроме взяты из записей таких ученых, как Дж. Б. Бери.

Книга рассказывает историю Юстиниана и Феодоры, об их отношениях с людьми, прислуживавшими им, и жителями Константинополя. История основана на реальных событиях, таких, какими их увидел автор. Она полагается больше на представление, чем на анализ, и пытается воссоздать более правдоподобно эпоху царствования супружеской пары.

Имена даны в своей привычной интерпретации, несмотря на их греческое, латинское, иранское или готское происхождение. Поэтому многие тексты, повествующие о Константинополе VI века, передают имена Белизария, Юстиниана, Витигиса и Исидора, а не Белизара, Юстинианнуса, Виттиха и Исидороса. Реки носят современные названия. Эвксинское море сохраняет свое греческое название: тогда его еще не называли Черным. Почему это море стало называться Черным, остается загадкой географии. Вероятно, греки считали его спокойным, потому что там не было внезапных штормов Средиземноморья, а славяне заметили, что при особом освещении волны моря казались темнее.