Феодора. Всевластная императрица Византии

В конце лета Юстин отошел в мир иной. И у ворот Священного дворца раздались крики:

– Правь, Юстиниан! Правь, Феодора!

Был первый день августа 527 года.

Воцарение нового императора вызвало всеобщее одобрение. Восточные священники вспоминали набожную прелестную женщину, которая молилась у их алтарей, и надеялись на нее; западные священники были уверены, что новый император укрепит их церковь; опытные сенаторы полагали, что он увеличит их процветание. С другой стороны, народ надеялся, что новый правитель положит конец тирании и отменит пошлины.

В первое воскресенье, в час, когда зажигают свечи, Юстиниан в императорской мантии занял свое место на резном троне из слоновой кости у алтаря Святой Софии и услышал, как молящиеся произносят его имя. Напротив него сидела Феодора и слышала рев толпы, павшей перед ней, облаченной в великолепные одежды, ниц, а в свете свечей ее изящная фигура и блестящие украшения, казалось, мерцали.

– Юстиниан, ты победишь! Святейший Август, Господь поможет тебе! Да здравствует наш Август! Да здравствует наша божественная Августа!

При этих криках Феодора задрожала от волнения. Они опьянили ее больше вина и пышного убранства дворца. Никогда еще актриса с ипподрома не слышала такой овации.

<p>Глава 3</p><p>Мятеж</p>

На Юстиниана очень благотворно повлияло превращение из соправителя в единоличного самодержца. Ему не приходилось самому ломать голову над изданием законов: он всего лишь высказывал вслух свои мысли, а другие люди выполняли работу за него. При Юстине он долго был кем-то вроде подмастерья при старом мастере, поэтому знал весь механизм управления империей.

За период своей учебы во дворце он обдумал то, что ему следует сделать, став императором, то, что еще не приходило в голову ни царедворцам, ни самому Юстину. Только придя к власти, Юстиниан мог надеяться осуществить свои планы.

Первые месяцы во дворце пролетели как во сне. Сорокапятилетний Саббатий, находясь в самом расцвете сил, взял в жены великолепную Феодору. Опасных врагов у него пока еще не было. При поддержке могущественной фракции венетов, с полной казной, Юстиниан должен лишь играть роль удачливого властителя, чтобы первые месяцы правления перешли в годы роскошного безликого присутствия на троне. Он мог бы удовлетвориться этой ролью, если бы не его особенное воображение, подкрепленное упорством крестьянина и тщеславием самоучки.

Повседневная жизнь императора, следуя многолетней традиции, укладывалась в привычные рамки. Привыкший мало спать, Юстиниан вставал до рассвета и немного читал при свете лампы у изголовья, ожидая начала обыденного дворцового ритуала. Он обнаружил, что намного проще придерживаться традиций, чем пытаться их изменить. Восходящее солнце освещало блестящие мраморные стены, и голубой мозаичный потолок мерцал так же нежно, как предзакатное небо, изображенное на нем. Когда в водяных часах падал медный шар, обозначая первый час наступившего дня, по современному способу отсчета – седьмой, во внешних коридорах дворца раздавались гулкие шаги Великого ключника. Его многочисленные ключи громко позвякивали, когда он отпирал двери зала советов и Августеона.

Увидев, что император уже проснулся, молодые патриции, прислуживающие ему, приносили воду в серебряном тазу, раскладывали фрукты, финики и ячменные лепешки, ждали с туникой и алым поясом наготове. После завтрака императора облачали в темно-пурпурный плащ, который было дозволено носить лишь цезарю империи, на правом боку красовалась косая полоса, вышитая золотой нитью, изображающая символы власти, на правом плече – драгоценная пряжка с крестом и державой. Голову Юстиниана украшала диадема из бесценных камней с четырьмя свисающими несравненными жемчужинами. Одевая императора, силентиарии сообщали ему о том, что произошло рано утром, какие послания доставили ему конные гонцы, на чьих шлемах красовались перья – символ службы императору – и которые в пути служили одновременно и шпионами.

В конце первого часа Великий ключник стучался в дверь. Сделав шаг из своей спальни (во дворце ее называли Священной комнатой), Саббатий переставал быть простым смертным и превращался в автократа. Остановившись помолиться перед иконами, он затем вел всю кавалькаду силентиариев, стражей и евнухов в огромный приемный покой, к маленькому великолепному трону за занавесом. По знаку Юстиниана Великий казначей отдергивал занавес, словно вуаль. Внутри, в небольшой комнате ожидали патриции, министры, просители и все те, кого правитель вызвал во дворец. День начинался, когда дворецкий сообщал, что в огромном хозяйстве все в полном порядке. Просители целовали край пурпурного плаща Юстиниана в знак приветствия господину, избранному самим Богом, прежде чем излагать ему свои дела.