Феодора. Всевластная императрица Византии

Приготовления прошли быстро. Мезе гудела словно улей, передавая слух о походе Белизария. Когда стратеги сообщили полководцу, насколько сильна его армия, он только молча покачал головой. К его собственному полку прибавили два полка всадников, четыре тысячи пехотинцев, а также федератов-гуннов и муров из Африки. Всего одиннадцать тысяч человек, которые высадятся в Италии, против семидесяти тысяч всадников-готов.

– Имя Белизария, – взволнованно вскричал Нарсес, – стоит десяти тысяч человек!

– Двадцати тысяч! – эхом отозвался констебль (Великий конюший).

Белизарий не знал, как спорить с консулами-стратегами, вознамерившимися начать новую эру. Он лучше их знал, что неизбежно придет время, когда его армии придется выступить против полчищ готов, которые не будут откладывать битву, чтобы похоронить мертвых.

– Дайте мне двадцать тысяч, – попросил Белизарий, – и я не попрошу больше ни одного солдата.

Юстиниан заметил, что тот забывает про одно преимущество: корабли. На своих судах Мундус и Белизарий могут высадиться в любом месте, избегая встречи с готами, и безопасно скрыться. Поэтому новым армиям ничто не угрожает. Он пообещал, что на следующем этапе войны Белизарий будет командовать вдвое большей армией.

Белизарий тронулся в путь осенью. Он в любом случае не мог отказаться, поскольку уже начавшаяся скоротечная война, которую планировали стратеги, затянулась, однако, на целых восемнадцать лет, превратившись во всемирную войну.

Высадка в Катании на Сицилии произошла так, как и предполагали стратеги: остров был введен в заблуждение, ошеломлен и быстро захвачен. Готские гарнизоны укрепились лишь в стенах Панормуса (Палермо), откуда Белизарий выгнал их при помощи лучников, разместившихся на мачтах кораблей, которые встали против волны. Прокопий решил, что эта победа – хорошее предзнаменование: его герой Белизарий станет консулом в захваченной твердыне готов.

Затем появился евнух Соломон, изнуренный долгим плаванием из Африки, и произнес только одно короткое слово: «Мятеж».

Половина разношерстного римского населения, оставшаяся в Африке под началом Соломона, ушла вместе с вандальскими и мурскими партизанами, объявив себя Солдатской республикой. Вино и свобода внушили им политические идеи; сборщики дани из Константинополя рассердили их, требуя все захваченные пахотные земли для государства; православные священники, яростно выступающие против ереси арианства, привели в неистовство вандальских женщин – теперь уже солдатских, – тем, что запретили им вступать в церковь и назвали их новорожденных детей язычниками. Сам Соломон еле уберегся от убийства в церкви и бежал морем на маленьком гребном судне.

Белизарий решил на несколько дней покинуть Сицилию, но не более того. Соломона временно отстранили от должности командующего. За несколько дней готы без кораблей не могли ступить и шагу на Сицилии. Лично отобрав каждого солдата, Белизарий приказал сотне закованных в железо воинов сесть в быструю галеру.

– Кого ты еще берешь? – требовательно спросила Антонина.

– Остальные останутся здесь.

– Ты сошел с ума, Белизарий, или хочешь покончить с собой, как благородный римлянин в старые времена? Могу я спросить, что ты собираешься делать со мной?

– Ты останешься с солдатами и притворишься, будто я отправился в порт острова.

Он не мог медлить из-за женских капризов. Но шпионы Феодоры донесли, что, как только он уехал, Антонина призвала крестного сына, Феодосия, и повелела ему исполнять свои приказы и утешать ее ночью.

Пока Антонина развлекалась с нерешительным Феодосием, Белизарий совершенно не думал о происходящем на Сицилии. Его быстрая галера причалила в Карфагене ночью. Он проехал по улицам со своими знаменами и боевыми товарищами, и весть о том, что Белизарий вернулся, привела в город солдат регулярной армии, которые не присоединились к Солдатской республике, муров, восхищавшихся полководцем, и даже вандалов, решивших, что им будет безопаснее с Белизарием. В Карфагене под его знаменами собрались две тысячи солдат, и он тут же повел их против мятежников.

Вражеская армия резко уменьшилась при вести о возвращении Белизария. Она стала еще меньше, когда мятежники увидели его знакомую энергичную фигуру под старыми знаменами с крестом и орлами. Когда армия восставших должна была выстроиться, чтобы встретить его, произошло небольшое замешательство, касающееся выполнения приказов военачальников Солдатской республики. И так же как при Трикамароне, Белизарий повел своих солдат прямо в массы противника, избегая встречи с более плотными рядами регулярной армии. Еще перед атакой вандалы, мародеры-муры и беглые рабы дрогнули и побежали. Солдаты регулярной армии сложили оружие и сдались на милость Белизария.