Феодора. Всевластная императрица Византии

Прокопий уже не мог узреть темноглазую безжалостную красавицу, сходившую с лодки в сад Священного дворца. Силентиарии поддерживали ее под руки, поскольку она приходила по вызову Юстиниана в полном облачении. Звучал орган, когда она медленно поднималась по лестнице, чтобы служанки могли поднимать золотой подол ее шлейфа, не позволяя ему касаться камней. Писатель с негодованием слушал льстивые голоса простолюдинов вокруг него, постоянно бормотавших: «Славная императрица, радость мира».

Когда Феодора прошла, Прокопий упрямо занял свое место у статуи из императорского пурпурного камня на пьедестале среди перекопанных клумб, тяжелых от ранней весенней сырости. Он говорил себе, что если бы статуя была вырезана из простого белого мрамора, то никогда бы не казалась такой далекой и чужой. Если бы императрица была лишена своих царственных регалий, то осталась бы маленькая извращенная женщина, обожающая роскошь.

В вечерних сумерках, когда в пекарнях Мезе зажигали лампы, Прокопий видел рядом с собой что-то шепчущего призрака. В заплатанной хламиде он склонялся к нему, чтобы скрыть свой рост, борода его слиплась от жира, глаза внимательно следили за происходящим. Голос был Иоанна из Каппадокии, бормочущего, что у него есть свидетельства того, что великий логофет, Петр Барсимей, загребал в Александрии деньги, штрафуя честных купцов, предпочитавших избавляться от армейских товаров, чем отдавать их Петру.

Склонясь над сосудами в винной лавчонке, Прокопий слушал Иоанна и беспомощно простирал руки. «Никто не властен над Петром Барсимеем. Разве ты не знаешь, что императрица любит его, потому что он выходец из ее страны?» Упоминание об императрице вызвало пламя ненависти в глазах Иоанна. Тощее тело изгнанника затряслось от гнева. Скольких мужчин она любила, хотел бы он знать. Есть ли в Азии город, где она не предлагала себя, чтобы заработать денег?

Прокопию было приятно слушать отражение своих собственных мыслей. Почувствовав его желание узнать больше о бесстыдстве Феодоры, каппадокиец прошептал: «Она вела торговлю, которую я не могу назвать, не потеряв навеки милость Господа. Разве ты не знал, что она не только использовала свое тело, но и втягивала мужчин в бесстыдные дела? Ты никогда не думал, почему они отворачиваются при встрече с ней на улице?»

Наклонившись ближе, уставившись на закапанный вином стол, летописец ощущал восторг, слушая о распутстве Феодоры, чьи глаза никогда не глядели на него.

В конце весны 548 года Феодора, как обычно, не пришла в кабинет Юстиниана, хотя в воздухе уже не было сырости и цвели сады. От ворот дворца до улицы Мезе говорили, что император проводит бессонные ночи. Когда наконец появилось сообщение о ее смерти, поначалу мало кто этому поверил.

Говорили, что болезнь не коснулась ее, но императрицу давно уже не видели веселой, а о смерти, должно быть, сообщили ее шпионы. Антонина, которая высадилась в гавани Магнуры, решила, что это просто прихоть своевольной женщины.

Но Феодора умерла от рака. Цирковая актриса отлично справилась со своей последней ролью.

Даже тогда, когда ее тело лежало между двумя свечами у алтаря церкви Апостолов рядом со старым домом Феодоры, в воздухе чувствовалось что-то мистическое, неожиданное. У тела стоял старик, патриарх востока Анфимий, которого уже много лет считали мертвым.

Глава 8 Первый византиец

В возрасте шестидесяти шести лет Юстиниан остался один. Он пережил поражение и болезнь и вот теперь был настроен претворять в жизнь свои гигантские замыслы без помощи супруги.

Великий ключник заметил, что император продолжал, как и прежде, работать ночью, в минуту, когда стрелки водяных часов показывали нужное время, он приближался к занавешенному трону, чтобы вести прием в десять часов утра. Но что-то неугасимое и свирепое покинуло его, что-то радостное и вечное прошло мимо, оставив его одного в залах дворца. С тех первых лет, когда они спорили в Доме Гормиста, Юстиниан всегда мог войти в комнату Феодоры или найти ее в саду, когда ему было трудно принять решение. Те, кто, подобно Прокопию, интересовался, кто из них двоих принимает окончательное решение, теперь поняли, что это была именно женщина. Без нее опустошенный император рассуждал, как и раньше, но не мог прийти к единому заключению. А если ему это и удавалось, он долго размышлял, начиная видеть принятое решение в ином свете.

Люди заметили, что ему нравилось, когда произносят имя Феодоры. В минуты волнения он клялся ее именем, именем «нашей возлюбленной императрицы», и потом всегда держал свое слово. Под влиянием странной прихоти он приказал сохранить все комнаты дворца Дафны и Гирона такими, какими они были, чтобы все предметы туалета остались на своих местах, а певчих птиц в клетках продолжали кормить. Более того, он продолжал держать на службе людей Феодоры, начиная от ключника и заканчивая казначеем, умоляя их исполнять свой каждодневный ритуал и докладывать ему.