Фиаско 1941. Трусость или измена?

Проведенный выше анализ складывавшегося в предвоенное время положения в западных приграничных районах ясно показывает, что дело было вовсе не в ошибках и просчетах, а в цепи обстоятельств, начинавшихся с очень невысокого уровня хозяйственного развития доставшихся Советскому Союзу западных районов, в первую очередь слабого развития транспорта, что сильнейшим образом тормозило все оборонное строительство в приграничных районах, подготовку и сосредоточение Красной Армии. Для преодоления этого хозяйственного отставания требовалось значительное время, которого у Советского Союза не было. Ситуацию сильнейшим образом усложняло резкое обострение ситуации в Европе, поражение Франции и Великобритании в 1940 году, которое фактически оставило Советский Союз один на один с Германией. Череда войн в Европе демонстрировала, что в практику вводятся новые средства и способы ведения войны, на что также нужно было реагировать. Это важнейшее обстоятельство вынуждало, как уже было показано, пересматривать планы укрепления армии, сильно изменять их в сторону увеличения, всеми способами ускорять их реализацию, что вело к понижению боеспособности войск.

Времени на подготовку будущего театра военных действий, на реорганизацию и подготовку Красной Армии к войне явно не хватало. Для завершения минимально необходимых подготовительных мер в июне 1941 года требовалось еще 6–8 месяцев, что и заставляло высшее советское руководство изыскивать любые возможности для оттягивания начала войны, вплоть до весьма радикальных решений. В это время, судя по ряду признаков, высшее советское руководство и высшее командование весьма невысоко оценивало собственные шансы в приграничном сражении, на что указывает выработка плана строительства третьей оборонительной линии, предварительная разработка планов эвакуации. Варианты планов эвакуации разрабатывались в Военно-промышленной комиссии при СНК СССР в 1939–1941 годах; в апреле 1941 года была даже создана Комиссия по эвакуации из Москвы в военное время населения, но Сталин 5 июня наложил резолюцию на проект эвакуации Москвы, в которой потребовал эту комиссию ликвидировать. Сам факт создания этой комиссии очень красноречив. Да и сам план прикрытия границы на 15 суток для обеспечения мобилизации показывал, что командование Красной Армии вполне резонно полагало, что начало войны может быть неудачным и связанным с поражениями и отступлением, и что для ведения войны потребуется мобилизация всех сил.

Тем не менее в июне 1941 года, в последние недели и дни перед началом войны, принимаются решения, которые сторонники Виктора Суворова считают «подготовкой к нападению». Это начало выдвижения армий второго эшелона ближе к границе, секретное формирование фронтов 19–20 июня 1941 года, выезд штабов фронтов и армий на полевые командные пункты. Вот, мол, утверждает Виктор Суворов и его сторонники, это и есть начало операции «Гроза», которую прервало немецкое нападение. Марк Солонин даже считал, что этот план начал было реализовываться на советско-финской границе, но потерпел неудачу из-за нежелания армии воевать.

Как и во всех остальных случаях, трактовка от «капитала Ледокола» основывалась на том, чтобы вырвать удобные для него и его теории факты из общего контекста событий тех дней и подать их в удобном свете. Виктор Суворов, как и все его сторонники, включая Марка Солонина, несмотря на то что очень много внимания ими уделяется всяким политическим и дипломатическим ходам, совершенно не упоминают, например, такой важный факт – подготовка к нападению на СССР сопровождалась мощной и хорошо продуманной дезинформационной кампанией, которая ставила целью введение в заблуждение советского руководства относительно намерений Германии.

Дезинформация на службе агрессии

Для Германии применение дезинформационных мер при подготовке к агрессии было вовсе не в новинку, поскольку они широко применялись при подготовке нападения на Польшу и на другие страны. Гитлер сформулировал свои планы сокрушения приграничных стран, в том числе и Польши, еще в 1933 году, но вплоть до середины 1939 года немецкая политика демонстрировала расположение, дружелюбие и стремление к сотрудничеству с Польшей. В ноябре 1935 года Германия заключила торговое соглашение с Польшей, положив конец длительной таможенной войне между двумя странами. Одновременно велась настойчивая немецкая пропаганда, что Германия сильно заинтересована в сотрудничестве и торговле с Польшей, причем этому придавалась политическая окраска: «Уже после окончания таможенной войны стали говорить о германо-польской территориальной общности во всей Восточной Европе, об общности судеб, самым тесным образом связанной с данной ситуацией и борьбой против большевизма»[221].