Философия Гарри Поттера: Если бы Аристотель учился в Хогвартсе

Так, например, во время первого урока Хагрида по уходу за магическими существами гиппогриф Клювокрыл ранил Малфоя (УА). Безусловно, это происшествие произошло по вине самого Малфоя, но Хагрид должен был нести ответственность за своих учеников. Дело передали на рассмотрение дисциплинарной комиссии, где должна была решиться судьба Хагрида и «опасного» гиппогрифа. Однако интересно, что этот случай вскрывает не только недостатки Хагрида, но и его достоинства.

Гарри, Рон и Гермиона вызываются помочь Хагриду построить выступление в защиту Клювокрыла. Но мальчики так увлеклись новой метлой Гарри, что совсем забыли об этом. Гермиона, напротив, без устали работала над речью. Когда до слушаний осталось совсем немного времени, Хагрид пригласил Гарри и Рона к себе. Придя к нему, они вспомнили о своем обещании помочь Хагриду и стали испытывать угрызения совести. Но Хагрид не стал разбираться с ними по этому поводу. Он решил обсудить с мальчиками их поведение по отношению к их другу Гермионе, которая пролила из-за них немало слез. Во-первых, они отчитали Гермиону за то, что ее сомнения в свойствах держателя для метлы привели к тому, что метлу конфисковали на несколько недель для проверки. Затем Рон продемонстрировал Гермионе свое недовольство, потому что ее кошка съела крысу Рона Коросту. Хотя Хагрид очень переживает за своего любимого Клювокрыла, он гораздо больше обеспокоен отношением мальчиков к Гермионе: «Должен вам сказать, что надо ценить друга больше, чем крыс и метлы. Вот так… У Гермионы добрые намерения» (УА).

Забота Хагрида о благополучии Гермионы, его обеспокоенность плохим обращением мальчиков со своим другом становятся важнее, чем защита Клювокрыла. По мнению Хагрида, не только у Гермионы «добрые намерения». Именно эта забота о потребностях другого человека — то есть внимание к другому, а не только к себе самому — и оказывается важнейшей оставляющей настоящей дружбы. Что же это означает? То, что хороший друг — это тот, кто, обладая добрыми намерениями, действует во благо? Идеи Аристотеля помогут нам увидеть, что для настоящей дружбы требуется нечто большее.

Дружба по Аристотелю

Хотя Аристотель жил более 2300 лет тому назад (384–322 гг. до н. э.), ему удалось исследовать почти все интересные и важные философские проблемы. Конечно, нельзя утверждать, что он сказал последнее слово по этим вопросам — в философии вообще навряд ли можно сказать последнее слово, но он передал нам свое ценное понимание многих важных проблем. Это, в частности, касается и проблемы дружбы, которую Аристотель тщательно анализирует в двух книгах «Никомаховой этики»[21].

При определении настоящей дружбы Аристотель начинает со следующего утверждения: если мы любим кого-то или что-то, то делаем это потому, что объект нашего чувства для нас приятен, полезен или хорош[22]

. Это означает, что любовь — понятие очень емкое, относящееся к широкому спектру отношений. В этом нет ничего удивительного. Мы можем начать сужение понятия любви, говоря о такой ее разновидности, как дружба, с того, что будем рассматривать только отношение к живым существам. Когда мы говорим, что любим мороженое, все отлично понимают, что это означает «мы любим есть мороженое». Было бы странным, если бы мы стали постоянно проверять температуру в морозилке, чтобы удостовериться, что нашему мороженому там комфортно. Мы не заботимся о благе неодушевленных объектов. Но, как отмечает Аристотель, в дружбе мы проявляем заботу о других, а не только о себе самих[23].

Итак, в дружбе для нас важно не столько то, что мы получаем какую-то выгоду или удовольствие от этих отношений, сколько наше желание доставить удовольствие или принести пользу другому человеку. Главное в дружбе — это двусторонние отношения. Эти отношения и являются частью тех «добрых намерений», о которых говорил Хагрид. Если бы мы проявили заботу о ком-то, кому до нас нет никакого дела, то такие отношения можно было бы назвать благодеянием, но никак не дружбой. Например, если бы мы спросили Хагрида, что он думает о незнакомце, который дал ему яйцо дракона (ФК), Хагрид, возможно, ответил бы, что он желает незнакомцу добра. Однако сомнительно, что незнакомец вернул бы Хагриду его добрые пожелания. Такие отношения мы вряд ли могли бы назвать дружбой. Итак, в зависимости от того, что именно нам нравится в нашем друге, мы хотим давать и получать приятное, полезное или хорошее в результате этих отношений. Аристотель приходит к выводу о трех типах дружбы[24]. Рассмотрим их по порядку.

Полезные друзья и приятные друзья