Философия постклассического российского анархизма – terra incognita

Однако возникает законный вопрос: неужели на Кропоткине развитие анархической мысли в России завершается? Неужели ни две мировые войны, ни две революции в России, ни большевистский тоталитаризм, ни становление технократически-потребительского общества не породили в российской культуре попыток анархической философской рефлексии? Неужели массовые народные движения 1918-1921 годов, выступавшие за изначальные идеалы революции против белого и красного авторитаризма, движения, выдвинувшие лозунг «Третьей Революции», символом которых стали Махновское повстанчество на Украине и восставший в марте 1921 года Кронштадт, вписавшие яркую страницу в мировую историю, не получили отражения в философской мысли анархистов? Неужели порождённые Великой Российской революцией 1917-1921 годов порыв к самоорганизации, стремление к свободе (выразившиеся в тысячах социокультурных явлений – от множества коммун и движений за вольные беспартийные Советы, попыток тотального обновления и преображения жизни – до гениального стихотворения Александра Блока «Скифы») не породили, в свою очередь, нового мироощущения и не выразились в философских построениях? Неужели тысячи анархистов, сотни анархических газет и журналов, многочисленные издательства, кружки, профсоюзы, кооперативы, повстанческие отряды, культурно-просветительские общества, создавшие свою «субкультуру», а затем достаточно многочисленное анархическое подполье в СССР 1920-ых годов (по данным чекистов, в анархическом движении в эти годы участвовали тысячи человек) и довольно многочисленная анархическая эмиграция во многих странах не выдвинули из своих рядов мыслителей, достойно продолжающих дело Бакунина, Толстого и Кропоткина?

Ответ на все эти вопросы вполне очевиден. Конечно, существовали и крупные анархические мыслители, и интересные философские построения, и утончённая рефлексия мировоззренческих вопросов. Недавно вышедший библиографический словарь-справочник «Анархизм в истории России. От истоков к современности» (СПб., 2007) насчитывает свыше 8,5 тысяч (!) наименований книг и статей, демонстрируя размах рассматриваемого явления, – и многие сотни приводимых в нём названий работ как раз относятся к постклассической российской анархической мысли.

Однако российский анархизм первой трети ХХ века: его теория, практика, философия, персоналии, опыт – почти совершенно не изучен и не известен не только широкой публике, но и специалистам по истории российской философии, общественной мысли, культуры. Лишь несколько учёных-историков коснулись этой темы. Историки же философии и вовсе не обращались к исследованию российского постклассического анархизма, который остаётся для истории философии огромной terra incognita. Политические причины этого забвения более чем ясны: ни большевикам (в годы существования СССР), ни нынешним власть имущим (в последние два десятилетия) не нужно изучение анархической мысли, сохранение памяти о ней, включение её опыта в современный философский дискурс. И, если в прошлые годы всё внимание исследователей уделялось «марксизму-ленинизму», то в последние десятилетия интенсивно изучаются и освещаются консерватизм и либерализм, евразийство и различные течения религиозной мысли, но отнюдь не философия постклассического анархизма (или неонародничества, важной составной частью которого в России была анархическая мысль). Но понимание причин этой печальной ситуации никак не оправдывает само подобное положение дел. Без изучения истории и философии постклассического анархизма в России, его влияния на отечественную и мировую культуру и общественную мысль, мы, во-первых, не будем иметь сколько-нибудь полной и адекватной картины развития российской культуры, во-вторых, не сможем понять причин возрождения анархизма в современной России, и, в-третьих, лишим себя бесценного (хотя и не бесспорного) и актуального философского наследия.

Однако перейдём от общих рассуждений к беглому (из-за ограниченности объёма статьи и обширности и новизны темы) обозначению контуров философии российского постклассического анархизма, и к обзору того немногого, что всё же сделано в её изучении за последние годы. Прежде всего, – что такое «постклассический анархизм», и в чём его сущностное отличие от анархизма «классического»[2]? Разумеется, это разделение до известной степени условно (как и всякая попытка классификации): между классическим и постклассическим анархизмом нет «китайской стены». И всё же понятие «постклассический анархизм» вполне оправдано и помогает осмыслить – чем анархическая философия в России и во всём мире начиная с 1910-х годов парадигмально отличается (в своих аксиологических основаниях, архитектонике, проблематике, целях и выводах) от предыдущего этапа анархической мысли – «классического» (условными границами которого можно считать две Великие Революции модерна – Французскую и Российскую).