Флот Римской империи

В бассейне Средиземноморья не было нужды в приемах нынешнего империализма, так как безопасность была обеспечена, а тарифы установлены на умеренном стандартном уровне, поскольку Рим контролировал все его берега. Трудно сомневаться в том, что Август имел целью обезопасить моря для торговли. От этого зависели финансовое здоровье и единство империи.[533] Разрешение загадки заключается в том, что вассалы Рима проявляли такую склонность, а императоры ее оберегали. Когда же безопасность была обес печена, деятельность императоров в этом направлении прекратилась. Вопрос менее ясен в отношении отдаленных регионов. Вернер Шур связал Черное и Красное моря в рамках амбициозной теории, которая приписывает Нерону обширные устремления на Востоке, основанные главным образом на торговых мотивах. На юге этот император стремился контролировать Красное море, чтобы держать в зависимости Аксумское царство и развивать торговлю с Индией. На севере (в Причерноморье) он планировал поход с целью приобрести контроль над западной оконечностью северного шелкового пути из Китая.

[534] Этот маршрут является мифом, и устремления Нерона в целом преувеличены. Тем не менее в отношении Понта Эвксинского (Черного моря) ясно, что господство Рима в этом регионе имело тенденцию к усилению посредством вмешательства с помощью флота в дела Боспорского царства и других территорий. Римская торговля в Понте Эвксинском развивалась довольно интенсивно. С другой стороны, посты вдоль морских берегов на севере империи образовывали первую оборонительную линию в Малой Азии и Мёзии, Боспорское же царство являлось государством, над которым следовало установить протекторат, чтобы оно не попало во власть враждебных сил. В отсутствие античных свидетельств, мотивы Рима в регионе нельзя формулировать догматически. На Рейне, если переместиться на другой край северной границы империи, усовершенствование портов и речных стоянок было продиктовано военными соображениями. Действия германского флота в устьях Рейна были направлены в первую очередь на защиту прибрежной торговли Галлии. Это служило гарантией обеспечения связи между легионами в Германии и Британии.[535]

Красное море (тогда Аравийский залив) дает прекрасный пример политического действия, опирающегося на торговые мотивы, ибо в 25 году до н. э. Август отправил Элия Галла на покорение сабеев на юго-западе Аравии, посредников в торговле с Индией. Это предприятие, возможно, было продиктовано исключительно коммерческими мотивами, ибо прежде Рим не был вовлечен в дела этого региона, не было у Августа и целей завоевания всей Аравии. Галл совершил поход в 24 году до н. э. и вернулся без триумфа (хотя сабеев разгромил, но потерял много людей не от боевых действий, а от болезней и лишений). В лучшем случае это действо продемонстрировало интерес Рима к Красному морю.[536] Торговля же с Индией процветала феноменальным образом без дальнейших военных усилий. Императоры контролировали по крайней мере северную часть Красного моря, но римский флот никогда не имел там постоянных стоянок.

Современная критика такого «пренебрежения» неоправданна, ибо дипломатические и фискальные меры, видимо, обеспечивали любые необходимые уступки.[537] Более того, военно-морские операции в Красном море затруднялись отсутствием хороших гаваней, неприспособленностью средиземноморских судов к этому региону и тем обстоятельством, что подавление пиратства в древности всегда имело следствием захват побережья, служившего пиратам базой. Завоевание неплодородного побережья Аравии и Эфиопии являлось дорогостоящим предприятием, вероятно, по сути невыгодным с точки зрения быстрой отдачи. Операции в самом Индийском океане были невыполнимыми. Патрулирование в этом регионе, видимо, осуществляли правители Аксумского царства, которые были заинтересованы в защите своих купцов из Адулиса.[538]

В любом случае рудиментарная экономическая мысль Римской империи быстро ощутила опасный дисбаланс в торговле с Индией, который, должно быть, убавил имперский интерес к энергичному купцу Горация, который спешил попасть в далекие Индии.[539]