Флот Римской империи

Сам Филипп Араб (244–249)[618] попытался всерьез восстановить мир в империи. Об активности флота в период его правления сведений у нас нет, но в связи с необходимостью Филипп использовал даже моряков для сторожевой службы на суше. Надпись из Умбрии, посвященная «Победе», упоминает двадцать моряков, направленных из Равеннского флота под командованием evocatus (ветерана-сверхсрочника) Шестой преторианской когорты ловить разбойника на Фламиниевой дороге в 246 году.

[619] Весь период от смерти Септимия Севера в 211 году до убийства Филиппа в 249 году обстановка в Средиземноморье становилась все хуже. Явная денежная инфляция, которая началась с императора Каракаллы (р. 186, правил 211–217, убит), усиление эксплуатации частных судовладельцев для государственных транспортных нужд, вымогательства и налоги разного рода – все это в сочетании с общей политической и экономической нестабильностью сокращало морскую торговлю. В то же время растущие трудности в торговле и сельском хозяйстве вновь вынуждали бедняков и поощряли смельчаков возобновить пиратство в масштабах, невиданных с I столетия до н. э. Тем не менее флоты понемногу уменьшались, а их названия становились длиннее. В ходе финансовых неурядиц начала III века флотские фонды явно расходовались на решение обостряющихся проблем защиты границ. То есть императоры сокращали страховочные средства как раз перед пожаром, ибо, хотя общая ситуация в 249 году по сравнению с обстановкой при Антонинах представляла собой явный упадок, следующие два десятилетия показали, что правление Филиппа явилось прелюдией к полному хаосу.

В период потрясений в империи от Деция (погиб в 251 году в битве при Абритте с готами и др.) до начала правления Аврелиана (249–270) использование временных средств преобладает во всех сферах.[620]

Все, что сулит успех, быстро принимается на вооружение и так же быстро отвергается в случае провала. Императоры, особенно Галлиен (253–268), использовали любые воинские формирования, какие только можно представить, и постепенно создали, таким образом, мобильную полевую армию, состоявшую в основном из кавалерии.[621] Прошлое организационное построение, поскольку оно являлось недостаточным или приходило в упадок, было заброшено, новая система ожидала появления Диоклетиана.

Насколько можно понять, в это смутное время военно-морские силы империи подвергались тем же процессам разрушения. Старые военные формирования исчезали или переживали радикальные изменения. Появлялись временные образования новых типов. Обширные территории обращались к местным сильным личностям с просьбой дать отпор пиратам и мародерам-варварам. Одним из них был Валерий Стратилий Каст, которого благодарил Термесс в Памфилии за «обеспечение мира на суше и на море».[622] Эта активность, однако, не стала источником появления новой флотской структуры, которая бы более соответствовала изменяющимся условиям. Флот Августа рухнул, и только на северных границах его обломки заместила солидная конструкция. Стесненные войнами со всех сторон, императоры того периода склонялись к тому, чтобы оставить Средиземноморье на разорение пиратам и варварам.

Характер римской военно-морской силы во второй половине III века лучше всего иллюстрируют вторжения готов (стоявших во главе союза племен Северного Причерноморья), ставших наиболее серьезным вызовом миру в Средиземноморье, начиная с битвы при Акции и кончая вторжением вандалов в V веке. Вначале масса германских[623]

племен с территорий к северу от Дуная совершала вторжения на территорию Римской империи по суше. Около 254 года племена готского союза начали атаковать ее с моря, вынудив правителей Боспорского царства предоставить в их распоряжение боспорский флот. Варварам почти удалось вернуть себе северное побережье Понта Эвксинского, региона, в котором господство Рима было уже подорвано.[624] Во время своего следующего похода они взяли как Питиус (Пицунду), так и Трапезунт. Распаленные грабежами, готы заставили своих рабов и купцов строить легкие суда, на которых совершали набеги в 256 году на побережье вдоль Мёзии и Фракии до Византия. Во время этого пробного похода они ра зорили побережье до прибрежных городов Вифинии.[625] В следующем десятилетии готы, очевидно, пренебрегали морем.