Фонтанный дом его сиятельства графа Шереметева. Жизнь и быт обитателей и служителей

Отношения между графом Петром Борисовичем и Петром Александровым, судя по сохранившимся документам, были доверительные, если не сказать близкие. Так, в письме от 8 декабря 1771 г. граф пишет управителю: «Об дочери твоей я чистосердечно об тебе сожалею, но как на то воля Божия и поворотить таковую не можно, надо входить в разсуждение и беречь себя»[56]. В письме графа от 21 сентября 1788 г., отправленном из Кускова в Петербург, в Фонтанный дом, читаем: «Пишешь, что ты болен простудою, от оной надобно лечиться и содержать себя несколько дней в покое и тепле; оную легко можно получить, а особливо за нынешнее осеннее время, и впредь надобно беречься и одеваться – сходственно времени потеплее, а как ты подагрик, то более беречь ноги, чтобы не промочить…»[57]

После смерти графа Петра Борисовича бывший при нем в Москве управитель Никита Александров писал брату Петру в Фонтанный дом: «…мы лишились отца и питателя…»[58].

Петр Александров продолжал службу и при графе Николае Петровиче. Из «Повелений» графа 1793 г. следует, например, что ему предписано оплачивать покупаемые книги, картины, другие счета, выдать 500 руб. «бывшему учителю Вильневу», пересылать деньги в Москву «из рижских моих денег»[59]

(имеются в виду доходы с лифляндских вотчин – Пебалгской мызы и других). Последний раз имя Петра Александрова как управителя упоминается в документе 1794 г.

Петр Александров, как и его брат Дмитрий, часто выступал восприемником при крещении детей или поручителем при венчании дворовых людей, свидетельствуя от лица отсутствующего хозяина законность таинств.

Семейная жизнь Петра Александрова складывалась непросто. Его первая жена Наталья Гаврилова умерла 11 сентября 1771 г. в возрасте 25 лет. Ее происхождение нам неизвестно. В метрической книге, где сделана запись об отпевании, есть помета: «Лежала два месяца, погребена в Ямской»[60]

. Кладбища в бывшей Ямской слободе теперь не существует. Летом следующего года вдовец венчался вторично, со служительницей «дому камергера Нелединского-Мелецкого» Агафьей Васильевой. Поручителями при венчании записаны управитель Василий Замятин и некий Михаил Олегов, «придворной конторы подканцелярист»[61]. В феврале 1799 г., после смерти второй жены, он вступил в третий брак «с вольноотпущенной от барона Васильева служительницей» Матроной Матвеевой, поручителями при венчании записаны управители Никита Александров и Никита Сворочаев[62]

. Обратим внимание на тот факт, что две его жены не принадлежали к «дому графа Шереметева», что, возможно, объясняется нежеланием брать в жены кого-то «из своих», стоявших ниже его по положению.

От трех браков у Петра Александрова родилось 11 детей. Дети управителя, как видно из записей в метрических книгах, тоже находились на особом положении. Так, восприемниками при крещении в 1775 г. дочери Анастасии стали «губернской канцелярии советник Иван Наумов Неволин и санкт-петербургского купца Григория Федорова Никонова Ульяна Иванова» – то есть чиновник, который в то время стоял неизмеримо выше крепостного, а также жена видного купца[63]. Восприемником при крещении сыновей Александра в 1779 г. и Василия в 1788 г. и вовсе соблаговолил стать камергер князь Александр Борисович Куракин, близкий друг графа Николая Петровича Шереметева: оба молодых вельможи вместе путешествовали по Европе и оставались в дружеских отношениях после возвращения на родину.

Старшая дочь Петра Александрова, Агриппина, с юных лет была восприемницей не только своих братьев и сестер, но и детей многих дворовых – она как бы наследовала роль своего отца. Другая дочь, Анна, в сентябре 1792 г. выдана замуж за секунд-майора Михаила Егоровича Зверева[64], служившего при штабе генерал-аншефа И.П. Салтыкова. Такой брак тогда довольно редкое явление: офицер женился на дочери крепостного служителя. Вероятно, приданое было немалое, и, с другой стороны, положение управителя графа Шереметева делало такой брак хоть и неравным в социальном плане, но возможным.

Сохранилось распоряжение графа Николая Петровича Шереметева от 29 августа 1796 г., касающееся семьи управителя: «Домовой моей канцелярии. Детей Петра Александрова стараться отдать учиться грамоте, читать, писать по-русски а также и арифметике, а про прописанные в твоей отписке науки оставить»[65]. Скорее всего, распоряжение касалось мальчиков. Имена некоторых из них остались в бумагах родового архива.