Фонтанный дом его сиятельства графа Шереметева. Жизнь и быт обитателей и служителей

Некоторый материал о жизни крепостных можно найти в книге А.Г. Яцевича «Крепостной Петербург пушкинского времени»[3]

, опубликованной в столетнюю годовщину гибели поэта. Книга посвящена быту крепостных служителей конца XVIII – первой трети XIX в., обеспечивавших жизнь столичных аристократических семейств. Андрей Григорьевич Яцевич (1887–1942, умер в блокадном Ленинграде) – искусствовед, пушкинист, член краеведческого общества «Старый Петербург» (затем – «Старый Петербург – Новый Ленинград»), много сделавший для спасения русской культуры дореволюционного времени. Книга Яцевича также основана на архивных и мемуарных источниках, но она, в силу идеологических установок того времени, выдержана в разоблачительном ключе, что вполне понятно: «Стоящее у власти дворянство поддерживало крепостной строй, всецело отвечавший его интересам…» Автор цитирует Карамзина: «Сколько людей погибло… Можно сказать, что Петербург основан на слезах и трупах…», откуда и пошло расхожее рассуждение о новой столице России, стоящей на костях крепостных.

В 1830-х гг. население столицы насчитывало около 450 тысяч населения, из них – около 200 тысяч крестьян, большую половину которых составляли крестьяне помещичьи, в основном дворовые люди. У Яцевича есть пассаж о «подобострастной дворне», он приводит, например, отрывок из письма поэта Веневитинова о том, как его встречали дворовые люди по приезде в деревню: «Если радость написана на их лицах, то не думаю, что она жила в их сердцах…» Именно эта книга стала источником обвинения Шереметевых в нежелании отпускать своих крепостных на волю даже за выкуп, объясняя это тем, что они кичились своими рабами, особенно успешными в какой-либо деятельности, что составляло часть особого фамильного кодекса. Как правило, Яцевич опирался в своих выводах на свидетельства неких иностранцев. Прочтя главу из его книги о дворовых людях, понимаешь, откуда берутся и множатся небылицы о некоем «графе Шереметеве», который совершает абсолютно невозможные в действительности поступки по отношению к своим служителям.

При этом А.Г. Яцевич справедливо отмечает, что между барином и его крепостными служителями нередко устанавливались патриархальные отношения, говорит о некоем «счастливом меньшинстве» из верхушки крепостных, особо приближенных к барину, которому служат. Автор книги рассказывает о том, как устроена жизнь барских усадеб, о главных, «значительных», лицах в крепостной дворне.

В 1930-х гг. историк архитектуры С.В. Безсонов занимался исследованием вклада крепостных архитекторов в историю зодчества начиная с периода Средневековья. Он опубликовал результаты своих разысканий, которые и до наших дней не потеряли своей информационной ценности[4]

. В его книге можно найти краткие сведения о двух десятках крепостных зодчих Шереметевых, строивших в Кускове, в Фонтанном доме в Петербурге, в Останкине, в Москве.

Названные книги типичны для своего времени. В последние десятилетия историками, генеалогами, искусствоведами, музейщиками много сделано для того, чтобы картина жизни людей эпохи крепостного права предстала не столь примитивной. Появились работы о замечательных людях или даже династиях, живших и творивших в эпоху крепостного права. Библиография их очень значительна. Исследования феномена дворца-театра Останкина продолжили Л.А. Лепская и другие сотрудники Останкинского дворца-музея, который удалось спасти, открыв там в конце 1930-х гг. Музей творчества крепостных. Внесли свою лепту в изучение жизни и быта служителей Фонтанного дома сотрудники филиала Государственного музея театрального и музыкального искусства «Шереметевский дворец-музей музыки». Историк О.А. Ходякова защитила в 1995 г. кандидатскую диссертацию о материалах родового архива графов Шереметевых как ценном источнике по истории и культурной жизни России первой половины XIX в. Музыковед О.А. Великанова пишет о заслугах Шереметевых и их служащих перед русской музыкальной культурой. Большой знаток старинных музыкальных инструментов В.В. Кошелев собирает и публикует сведения о шереметевских крепостных мастерах, создававших музыкальные инструменты. Найденные материалы используются для подготовки музейных выставок, на которых перед посетителями предстают не только владельцы Фонтанного дома, но и их служители.