Формула Бога

— Естественно, — подтвердил Луиш Роша. — Редукционистский взгляд, зацикленный на «хардвере», и взгляд семантический, охватывающий «софтвер». Физики и математики смотрят на Вселенную, как инженер-электронщик смотрит на телевизор или компьютер. Они видят только атомы и вещество, взаимодействия и управляющие ими законы, а все это, по сути, не более, чем «железо». Но какова идея, которую несет гигантский «телевизор»? Какова суть программы гигантского «компьютера»? Профессор Сиза пришел к заключению, что у Вселенной есть программа, свой «софт», и что Вселенная обладает измерением, далеко выходящим за пределы суммы слагающих ее компонентов. То есть Вселенная — нечто значительно большее, чем образующее ее «железо». У Вселенной есть своя программа, заложенный в нее гигантский «софт». А «железо» существует лишь для выполнения этой программы.

— Как человеческое существо, — заметил Томаш.

— Точно. Человек состоит из клеток, тканей, органов, крови, нервов. Это — «железо». Но человек больше, чем это. Человек — это сложная структура, обладающая сознанием, человек смеется, плачет, думает, страдает, поет, мечтает и хочет. То есть мы не просто совокупность составляющих нас частей, а нечто гораздо, многократно большее. Наше тело — это «железо», в котором действует «софт» нашего сознания. — Луиш сделал охватывающий жест руками. — Такова также и глубокая реальность существования в более широком плане. Вселенная — это «железо», в котором действует «софт» Бога.

— Смелая идея, — высказал мнение Томаш, — но в ней есть своя логика.

— И она нас отсылает к проблеме бесконечного! — воскликнул физик. — Коли Вселенная это «железо» Бога, возникает ряд любопытных вопросов. К примеру, поскольку люди составляют часть Вселенной, значит, мы часть «железа». Но не является ли каждый из нас сам по себе тоже отдельной вселенной? Не есть ли Вселенная кто-то настолько огромный, насколько мы сами огромны по отношению к своим клеткам? Не является ли каждый из нас Богом своих клеток, а все мы — клетками Бога?

— А вы как считаете? — спросил Томаш.

— Проблема бесконечного непостижимо многослойна, — ответил Луиш Роша. — Мы, физики, все время ищем фундаментальные частицы и каждый раз, когда находим, обнаруживаем, что они состоят из еще более малых частиц. Сначала думали, что фундаментальной частицей является атом. Затем открыли, что атом образуют более мелкие частицы — протоны, нейтроны и электроны. Затем выяснилось, что протоны и нейтроны построены из других микрочастиц — кварков. Некоторые полагают, что кварки слагаются из более малых микрочастиц, а эти новые микрочастицы, в свою очередь, из еще более мелких… То есть микрокосмос бесконечен в своей миниатюризации.

— Это напоминает мне парадокс Зенона, — заметил, улыбнувшись, Томаш. — Все делимо пополам.

— Точно, — согласился физик. — И по той же самой причине — все умножаемо надвое. Например, наша Вселенная. Она необъятно огромна. Тем не менее последние космологические концепции допускают, что она лишь одна из триллионов вселенных. Наша Вселенная родилась, сейчас она в процессе роста и, согласно выводам второго закона термодинамики, должна когда-то умереть. Но бок о бок с ней существуют и будут существовать аналогичные вселенные. Иначе говоря, наша Вселенная — не более чем капля воды в неисчерпаемом океане. — Луиш снова сделал паузу. — Это получило название Метавселенной… Кстати, не исключено, что Вселенная конечна. И будучи конечной, она не имеет предела.

— Как это? Не понимаю…

— Если плыть все время на запад, приплывешь в ту же самую точку, откуда стартовал. — Луиш Роша простер перед грудью сцепленные в кистях руки, обхватывая воображаемый шар. — Это доказывает, что Земля конечна и при этом не имеет границ. Возможно, со Вселенной дело обстоит подобным образом.

Оба допили кофе.