Франсуа Вийон

Хорошо еще, если жена не морочит голову мужу относительно отцовства. Ведь глуповатого мужа так легко убедить в чем угодно. И вот наш клирик иронизирует над тем, как беременная девица ловко имитирует потерю невинности.

«Приходит ночь. И тут будьте уверены, что мать хорошо просветила свою дочь и научила ее, как вертеться и кричать, дабы походить на девственницу. Матушка ее научила, чтобы, едва почувствует штуку, она сразу же издала громкий вопль со вздохом, какой издает непривычный человек, вдруг оказавшись по грудь в холодной воде совершенно нагим. Так она и делает, и очень хорошо играет свою роль».

Ну а муж, который не замечает своего рабства, остается единственным человеком, не знающим о своих несчастьях. Так клирик заранее отвечает на возражения тех балуемых женами мужей, что не пожелают признать себя в такой лишенной нюансов карикатуре на супругу и на весь институт брака; они, похоже, просто слепые. И соответственно, под покровом такого ослепления цинизм супруги только усиливается, и чем хуже ведет себя жена, тем смешнее выглядит муж.

Ну а поскольку женщинам не составляет труда представить веши, как им нужно, родственники и друзья в свою очередь тоже оказываются обманутыми. И все начинают жалеть жену, стонущую по всякому поводу. Великими темами этих стенаний, которые, покачивая головами, выслушивают жители квартала, являются нищета и усталость. Муж выглядит неспособным содержать в достатке семью. Приходится все делать бедной женщине. Мужчина может считать себя еще счастливым, если не вся улица оповещается о его неудачах в постели. В противном случае даже проживающие по соседству мужчины, слепые в том, что касается их самих, присоединяют свои ироничные голоса к хору неудовлетворенных женщин.

За всеми этими делами мужчина утрачивает свободу. И автор «Пятнадцати радостей супружества» с выдающей его личную заинтересованность страстностью формулирует еще одно опасение, призванное уберечь холостяка от алтаря: брак означает конец всем честолюбивым замыслам. Когда у тебя есть жена и дети, на карьеру просто не остается времени. Отлучаясь из дома даже на самый короткий срок, рискуешь навлечь на себя упреки и стенания. К тому же путешественника ждут неприятные сюрпризы, когда супруга, устав от долгого ожидания, слишком поспешно начинает считать себя вдовой.

МЕЗАЛЬЯНСЫ

Молодая жена и старый муж испокон веков предоставляли удобный материал для более или менее тонко иронизировавших над ними сатириков. Поскольку роды нередко заканчивались смертью роженицы, вдовцов было много. Повторные браки хотя и забавляли публику, хотя и расшатывали социальные структуры, по существу, никого не удивляли. Однако, как полагает клирик-женоненавистник, разница в возрасте выставляет в смешном свете прежде всего мужа. Муж надеется обрести приятность и благоволение. А получает насмешку. Надо сказать, что в этом месте клирик ощущает некоторое замешательство: ведь должен же был прежний опыт чему-то научить старика. Не имея возможности списать опрометчивость на счет ослепления, автор «Пятнадцати радостей» злорадно перечисляет неприятные неожиданности, встречающие вдовца, остановившего свой выбор на молодой и красивой женщине. Оказывается, по сравнению со вторым браком первый — просто пустяки! Женщина здесь даже выглядит достойной снисхождения — настолько глуп отважившийся на это безрассудное предприятие мужчина.

«Подумайте, как она, молодая, нежная, со сладким дыханием, может терпеть старика, который будет всю ночь кашлять, плеваться и жаловаться, который чихает и издает другие звуки. Хорошо еще, если она не порешит убить себя…

Ведь то, что будет делать один, окажется супротив удовольствия другого. Рассудите же, насколько это разумно — ставить две противоположные вещи вместе…

Когда любезники видят красивую молодую девушку, вышедшую замуж за такого человека или за дурака, они начинают ее подстерегать, так как думают, что она должна легче внять их доводам, чем другая, у которой муж молодой и ловкий».