Франция. Полная история страны

Биограф Ришелье Франсуа Блюш категорически не согласен с такой трактовкой и объясняет подобное отношение к кардиналу следующим образом: «Воспоминание о государственных узниках тянет за собой вопрос о взаимном влиянии и ответственности короля и кардинала, кардинала и короля. Были ведь и королевские узники, осужденные (и ожидавшие помилования) или сосланные, но в глазах современников все они были жертвами ужасного Ришелье».[94]

Холодный, расчетливый, весьма часто суровый до жестокости, подчинявший чувство рассудку, кардинал Ришелье крепко держал в своих руках бразды правления, с замечательной дальновидностью замечал грозившую ему опасность и предупреждал ее при самом появлении.

За время нахождения у власти он провел ряд административных реформ, активно боролся с привилегиями знати, к которой сам же и принадлежал, реорганизовал почтовую службу. Он активизировал строительство флота, что усилило военные позиции Франции на море и способствовало развитию колониальной экспансии.

Он держал в своих руках двор и французскую столицу. Он покончил с полномасштабной гражданской войной. Он содействовал развитию культуры, по его инициативе прошла реконструкция Сорбонны и был написал первый королевский эдикт о создании Французской академии.

В своих «Мемуарах» Франсуа де Ларошфуко пишет о кардинале де Ришелье: «У него был широкий и проницательный ум, нрав – крутой и трудный; он был щедр и смел в своих замыслах».[95]

Если вспомнить популярный роман Дюма, то там кардинал де Ришелье выглядит чуть ли не врагом короля. Конечно, прославленный кардинал им не был и по большому счету сделал для блага Франции гораздо больше, чем многие из ее официально провозглашенных монархов. Налицо опять достаточно вольное обращение Дюма с историей.

Филипп де Шампэнь. Кардинал де Ришелье. 1633–1640.

Лондонская Национальная галерея, Лондон

Все его пороки были пороками, с легкостью заслоненными его великой судьбой, поскольку они являлись пороками, которые могут лишь служить орудием великих добродетелей.

Жан-Франсуа Поль де Гонди,

кардинал де Рец

Но кардинал был не только героем французского масштаба, он оказал сильнейшее влияние на ход европейской истории.

Осенью 1642 в Бурбон-Ланси, года Ришелье посетил целебные воды ибо здоровье его, подточенное многолетним нервным напряжением, таяло на глазах. Даже будучи совсем больным, он до последнего вздоха по несколько часов в день диктовал приказы армиям, дипломатические инструкции, распоряжения губернаторам различных провинций. 28 ноября наступило резкое ухудшение. Врачи поставили еще один диагноз – гнойный плеврит. Кровопускание не дало результата, а лишь до предела ослабило больного. Кардинал начал терять сознание, но, придя в себя, еще пытался работать.

2 декабря умирающего навестил Людовик XIII. Они попрощались навсегда, а после этого Ришелье назвал своим единственным преемником Джулио Мазарини.

Людовик XIII пообещал выполнить все просьбы умирающего и покинул его, а Ришелье благочестиво скончался ранним утром 4 декабря 1642 года. Он был похоронен в церкви на территории Сорбонны, в память о поддержке, оказанной им этому университету.

Трудно любить Ришелье, так как он не был добрым и часто лицемерил; но невозможно не восхищаться им, ибо он желал величия Франции и даровал ей это величие.

Эрнест Лависс,

французский историк

Кто бы что ни говорил, кардинал де Ришелье был выдающимся государственным деятелем. И его часто сравнивают с императором Наполеоном I. Но, на наш взгляд, Ришелье стоял гораздо выше Наполеона. Да, он тоже был деспот, но деспотизм Ришелье принял более благородные черты. Ему не удалось до конца подавить могущество надменной французской аристократии, но он существенно обрезал ее привилегии.

Однако главное заключается в другом: Ришелье никогда не позволял своим личным интересам и интересам своего сословия заслонить высшие интересы Отечества. Звучит высокопарно, но он был великим патриотом и великим реформатором. Он искренне говорил: «У меня никогда не было других врагов, кроме врагов государства».[96] Он был одним из умнейших и образованнейших людей своего времени, а посему очень обидно, что у того же Дюма он изображен неким злобным интриганом, которого к тому же все постоянно дурачат.

Это, кстати, весьма характерный пример того, что в истории властвует не факт, а интерпретатор факта. Это еще один типичный пример того, что, чем талантливее интерпретатор, тем порой даже хуже.