Франция. Полная история страны

Людовик XIV умер в возрасте семидесяти семи лет и правил семьдесят два года. Во Франции было много уже седых людей, у которых никогда не было другого короля. Когда он скончался, казалось, что исчезла часть вселенной, существовавшая с самого начала мира.

Уильям Стирнс Дэвис,

американский историк

Перед смертью король сказал своим придворным: «Я ухожу, но государство будет существовать всегда. Надеюсь, что вы выполните свой долг, и что вы будете иногда вспоминать обо мне».[106]

По мнению многих, Людовик XIV был, возможно, самым знаменитым французским правителем».[107] Он вошел в историю и как король-тиран, и как король-строитель, и как король-просветитель, и многие монархи потом безуспешно стремились подражать ему.

Жан-Батист Кольбер

Родился Жан-Батист Кольбер в 1619 году в Реймсе, в семье купца и имел предков-купцов в четырех поколениях. Именно по этой причине к нему впоследствии плохо, в лучшем случае – снисходительно, относились придворные. Его родителями были Николя Кольбер и Марианна Пюссо, причем отец утверждал, что его семейство происходит из одного древнего шотландского рода, однако никаких доказательств этого он предоставить не мог.

Учили Жана-Батиста монахи-иезуиты. Особыми способностями мальчик не блистал, но зато рано начал работать в торговле, потом – в банке, а потом – в Париже, у нотариуса Жана Шаплена. И счастье улыбнулось ему: он попал в бюро государственного советника по военным делам Мишеля Летеллье. Прошло еще немного времени, и по рекомендации патрона молодой человек стал служить у самого кардинала Мазарини, расшатанные денежные дела которого он быстро привел в полный порядок. После этого, в 1651 году, Мазарини назначил его своим управляющим. Правда, как раз в это время кардинал находился в изгнании в Германии, и его оставшемуся в Париже управителю пришлось испытать недоброжелательство фрондеров, казалось, окончательно победивших. Но уже в следующем году Мазарини вернулся, с парижской Фрондой было покончено, и Кольбер смог полностью применить свои деловые способности.

Кольбер сумел скоро заслужить милость Мазарини и стать для него необходимым. Чиновник знал все его счета, хотя кардинал никогда ни слова не говорил ему о них. Этот секрет очень крепко связывал их друг с другом.

Александр Дюма,

французский писатель

Кольбер с такой ревностью и изобретательностью отстаивал интересы своего нового патрона, что тот перед самой смертью порекомендовал его Людовику XIV, а тот, в свою очередь, назначил Кольбера интендантом финансов.

В новой должности Кольбер сумел раскопать ряд злоупотреблений главного интенданта финансов Николя Фуке и в 1661 году стал его фактическим, хотя и не номинальным преемником.

Когда агенты Кольбера начали расследовать дела Фуке, выяснилось, что на главном интенданте «висят» нецелевые расходы почти в восемьдесят миллионов ливров, причем как минимум двадцать из них Фуке попросту присвоил. Фуке был «непревзойденным взяточником, беззастенчиво грабил казну, но так, чтобы она не была пустой и постоянно пополнялась. Это был настоящий талант!»[108]

Конечно же, Кольбер известил Людовика XIV о «неожиданно вскрывшихся фактах злоупотреблений». Король был в бешенстве, но последней каплей в чаше его терпения стало то, что Фуке отпраздновал новоселье в своем новом дворце, строительство которого, по данным Кольбера, обошлось в восемнадцать миллионов.

Для Николя Фуке, виконта де Мелюн и де Во, маркиза де Белль-Иль все было кончено. 5 сентября 1661 года он был арестован и отправлен в тюрьму Венсеннского замка, а оттуда – в Бастилию.

Как ни странно, Кольбер был назначен государственным министром лишь восемь лет спустя. Впрочем, он и без этого продвигался по служебной лестнице чрезвычайно быстро. Назначения сыпались на него одно за другим: главный интендант искусств и мануфактур, государственный секретарь по вопросам флота и торговли и т. д. и т. п.

Филипп де Шампань. Жан-Батист Кольбер.

1655. Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Кольбер работал по пятнадцать часов ежедневно, не обращая ни малейшего внимания на придворный мир и мнение света. Не зная никаких увлечений, он, однако, обладал широким кругозором, привык ставить себе большие цели, был упрям и суров до жестокости.