Французский поцелуй

Когда Мун спал, его органы чувств были настороже. Он научился этому во время войны, а перенял он эту технику у Терри Хэя. А уж где Терри ее освоил, этого Мун сначала не знал. А потом, когда они познакомились поближе, он узнал, что первоисточником был Вергилий, как, впрочем, и многого другого, что подцепил у него Терри Хэй.

Мун не понимал этого до одной памятной ночи в джунглях Камбоджи, после того, как они переплыли мутную реку — границу, через которую они никогда не были уверены, что возвратятся. В эту ночь Терри кое-что ему поведал.

"До встречи с Вергилием, — сказал ему тогда Терри, — я не имел понятия, что такое война. Она говорила со мной по-марсиански, время от времени пытаясь выбить почву у меня из-под ног.

«А Вергилий все мне растолковал. Война заключается не в том, чтобы найти тайный штаб противника, не в том, чтобы перестрелять всех чарли. Война — это землетрясение, цунами и ураган вместе взятые, и, когда они обрушиваются на тебя, у тебя появляется ощущение, что спрятаться негде: ни на земле, ни в небесах, ни в море».

Мун начал работать с Вергилием раньше Терри, но он не понимал его до конца. Для него он был просто наемником без сердца и без души в азиатском смысле этих слов. Но, узнав получше Терри, он понял лучше и Вергилия. Для него стало ясно, что никто из них не любил войны, и уж точно не радовался тому, что оказался во Вьетнаме. Как и сам Мун, они просто оказались втянутыми в события, которые не могли контролировать.

Терри сумел рассмотреть самую суть Вергилия, увидеть в нем куперовского следопыта, Тезея в пещере Минотавра войны, человека, который нашел способ выбраться из пекла.

Поэтому, когда Терри учил Муна, как спать с органами чувств настороже, он с благодарностью усвоил урок и впредь спал только так.

Благодаря тому, что Мун спал так, он заслышал шаги предателя, приближающиеся к хижине, в которой он спал. Мун был один, как и задумано, а Могок расположился на некотором расстоянии, терпеливо выжидая.

Ночное время благоприятствует псам. Это одна из заповедей Вергилия. Он обладал талантом выделять из хаоса войны элементарные истины, усваивающиеся легко, как пилюли. Это качество вселяло уверенность в тех, кто его окружал, что с ним ничего не может случиться: он и в темноте видит, и в вакууме не задохнется. А ведь война — это и есть тьма и вакуум: черная дыра, поглощающая мораль, разум и саму жизнь.

Укутанный темнотой, Мун не шевелился. Он лишь чуть-чуть приоткрыл глаза, боясь, что свет костра, проникающий в хижину снаружи, отразиться в зрачках и выдаст его. И дыхание он сдерживал, чтобы невозможно было определить, спит он или бодрствует. Вроде как в чистилище: не жив, не мертв, а что-то среднее между этими двумя состояниями.

Ожидая приближения шпиона, Мун думал, кто же все-таки из помощников Адмирала Джумбо окажется им? Жилистый Чао, жирный Пегу или старый Кияк? Чао был самым задиристым, а Кияк, кажется, самым близким к Адмиралу Джумбо человеком. Не считая Могока, конечно. Скрытый враг, Мун знал, липнет к тебе, как пот. Под улыбкой советчика может скрываться черное сердце интригана.

Звук, разбудивший Муна, мог производиться и крыльями насекомого, но Муна обмануть трудно. Отсвет костра на соломенной стене хижины и быстрая тень, промелькнувшая по ней. Мун приготовился.

Нож рассек воздух и с огромной силой вонзился в матрац, на котором мгновение назад лежал Мун. Быстрым движением он схватил руку, направляющую удар.

Его голова мотнулась назад, получив пинок, пришедшийся точно по подбородку. Инстинктивно перекатился по полу, спасаясь от ударов по ребрам, которые, он знал, могут последовать. И, одновременно, сделал ногами «ножницы», подсекая нападающего. Почувствовав, что свалил его, тотчас насел, схватив за руку тянущуюся к воткнувшемуся в матрац ножу. Ударил справа и слева по голове, потом ударом локтем в горло опрокинул на пол.

Тут и Могок подоспел, наклонился над упавшей фигурой, держа фонарь в руке.

— Великий Будда! — пробормотал он, широко раскрыв глаза от удивления. — Так это и есть шпион Генерала Киу?

Мун тоже посмотрел на окровавленное лицо упавшего. Это была Ма Варада, наложница Адмирала Джумбо. Все в синяках и крови, ее лицо и сейчас было прекрасно.

Могок достал из-под своей куртки на подстежке американское короткоствольное ружье армейского образца 45 калибра, приставил ствол к виску Ма Варада.

— Убери оружие, — сказал Мун.

— Нет, — палец Могока начал жать на курок, — для изменника наказание одно — смерть.

Мун отпихнул ствол в сторону.

— Она — мой выигрышный билет. Как ты думаешь, сколько Адмирал Джумбо заплатит нам?

Ма Варада плюнула ему в лицо.

— Вот дикая кошка! — воскликнул Мун, удерживая ее за руки.

— Что ты имеешь в виду под своим «заплатит»? — она переводила взгляд с одного на другого. — Заплатит за что?

— Заткнись! — прикрикнул на нее Могок, но Мун ответил: — За то, что мы сообщим ему, что ты — шпионка Генерала Киу.

Она рассмеялась.

— Да вы с ума сошли! Чтобы я работала на эту свинью!

— Вот как? — Мун намотал на руку ее волосы и потянул. — Тогда говори, на кого же ты работаешь?