Французский поцелуй

— Равновесие сил. У меня есть то, что ты хочешь получить, а у тебя — что я хочу. Ни ты, ни я не доверяем друг другу настолько, чтобы сделать первый шаг. Кроме того, я не знаю, что ты предпримешь, завладев кинжалом.

М. Мабюс осклабился.

— Ему нельзя доверять, Крис, — стояла на своем Сутан.

— У меня нет выбора, — возразил Крис. — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я сломаю кинжал, — пригрозила она, — прежде чем он перейдет в руки зверя, подобного ему.

— Вот и Терри Хэй тоже так думал, — сказал М. Мабюс. — У него и в мыслях не было отдавать Мильо Преддверие Ночи.

С этими словами он выпихнул Сутан ближе к свету. Крис сделал еще один шаг назад. Скоро его припрут к стене и некуда уже будет отступать.

— Но теперь Мясник мертв, — голос Мабюса звучал мрачно в темной пустоте конюшни. — Это так мы его называли во Вьетнаме.

— Кто такие «мы»?

М. Мабюс проигнорировал вопрос.

— Что бы он там ни думал и что бы он ни хотел, сейчас не имеет никакого значения. Так или иначе я получу священный кинжал, даже если для этого надо будет прикончить вас обоих. Вы что, думаете, мне это трудно сделать? — Он покачал головой. — На моей совести столько незаживающих шрамов, что я даже не почувствую, как к ним прибавится еще два.

— Ты знал Терри во Вьетнаме? — спросил Крис. — Кто ты?

— Меня зовут мосье Мабюс. Или Транг. И так, и эдак. Мое собственное имя или то, что мне дали они, — какая важность? Важно только вот это! — Он указал рукой на кинжал с нефритовым клинком.

— По-видимому, он для тебя так же важен, как для меня важна Сутан.

— Крис, ты не...

— Я уже говорил тебе, Сутан, что мне наплевать на этот ваш трехлезвиевый меч. Теперь ты убедилась в этом. Мне нужна ты: мне нужно знать, что произошло с Терри. Вот и все, что мне нужно.

— Но ты же знаешь, как важен был этот кинжал для Терри. Иначе он не стал бы так тщательно его прятать. Очевидно, он не хотел, чтобы Преддверие Ночи попал в руки этих людей.

М. Мабюс вслушивался в этот диалог со все возрастающим беспокойством. Он чувствовал, что Кристофер Хэй вот-вот отдаст ему кинжал. Только бы эта кхмерка поскорее заткнулась!

Потеряв терпение, он резко дернул ее плечо. Она вскрикнула.

— Ну смотри! Я тебя предупреждал! — крикнул Крис, приготовившись сломать лезвие пополам.

Но М. Мабюс отшвырнул от себя Сутан. Почувствовав себя свободной, она подбежала к Крису, протягивая руку к кинжалу.

— Убери его. Он наш.

Но Крис отвел в сторону руку, зажавшую Преддверие Ночи. Он смотрел Мабюсу прямо в глаза.

— Ты что. Сутан? Он не отстанет. Я уже успел убедиться в его способностях. Кроме того, у нас с ним договор.

— Договор с таким чудовищем? — воскликнула она. — Да ты с ума сошел! Он же вьетнамец. Их слову никто не верит.

— А я верю. — Крис пересек освещенный прямоугольник на полу и приблизился к тому месту, где стоял М. Мабюс, спокойно и внимательно наблюдая за ними. — Я получил Сутан, — сказал он, по-прежнему глядя ему прямо в глаза. — А теперь ты получаешь Преддверие Ночи. — И с этими словами он протянул ему священный кинжал, упомянутый в «Муи Пуан».

— Крис, не будь дураком! Он убьет нас, как только завладеет кинжалом!

Но в данный момент она для него как бы не существовала. Сейчас были только двое: он и Мабюс. И в этот потрясающий момент ему открылось что-то в личности этого человека, что тот тщательно скрывал от всего света. Тем более, от него с Сутан. Вот бы проникнуть в его тайную жизнь!

Крис понимал, что, в противоположность нормальным людям, которым для жизни требовалось есть и пить, М. Мабюс существовал на одной ненависти. В глубине этих черных глаз пылало холодное пламя. В других оно могло бы вызвать чувство неприязни и даже отвращения. Но Крис почувствовал только печаль, да еще какое-то странное чувство родства с ним, которого он сам не мог объяснить.

Как будто он стоял лицом к лицу с ребенком-убийцей. Кого винить в смерти людей, убитых им? Но его невинность не делала его менее опасным. Совсем наоборот, от него исходила смертельная опасность. Но в этих чертах не отражалась способность различать добро и зло, как в чертах других человеческих существ. Что можно сказать, глядя на голый череп, лишенный плоти и хрящевых тканей? Как можно судить о наклонностях и намерениях человека, глядя на такое окостенелое лицо, с которого стерты даже намеки на человеческие эмоции? Ведь это все равно, что усматривать понимание значения искупления грехов у зародышевой ткани.

Наконец Крис, пятясь, отошел от него.

— Мы оба победили, — сказал он. — И оба побеждены.

Лето 1969Бан Me Туот, Вьетнам — Прифронтовая зона — Ангкор, Камбоджа

Когда Сив прибыл в дымную преисподнюю под названием Вьетнам, больше всего его поразило ее зловоние. Выросший на улицах Дьявольской Кухни, он был знаком с запахом нищеты: грязь, копоть, месяцами не убирающиеся контейнеры с отбросами, неделями не мытые тела, паленая резина, разложившиеся дохлые крысы. Но даже это не подготовило его к миазмам Вьетнама.