Французский поцелуй

— Ты что же, думал, абсолютно никто не знает о вашей тайне? Пожалуй, никто, кроме меня. Но я давно подозревал, что здесь дело нечисто. Однако не беспокойся. Я и впредь буду беречь твою тайну с не меньшей заботливостью, как берег бы собственного ребеночка. — Он сложил руки на груди. — Признаюсь, я поначалу подумал, что вы с ним оба спятили. То, что вы сделали, не укладывалось в голове. Это все равно, что съесть драгоценные рубины, превратив их в дерьмо. На такое способны только сумасшедшие... Но потом долгое время я считал, что вы с Терри работаете на китайских коммунистов. Я решил, что те изобрели такой оригинальный метод разделаться с нами. И я боялся, что вы уговорите Адмирала Джумбо спалить посевы мака, заплатив ему изрядный куш. Но когда этого не произошло, меня начало одолевать любопытство. Если вы не психи и не работаете на китайцев, то что же это все означает?

— То, что мы с Терри сделали, тебя не касается.

Генерал Киу пожал плечами.

— Но Терри уже мертв, и, возможно, и ты скоро за ним последуешь.

— Тогда уже никого не будет, кого это касается. Генерал Киу насупился.

— Здесь ты не прав, Мун. Это касается и меня. Видишь ли, Шан — это мой мир. Может, он и не качал меня в колыбели, но он принял меня, как родная мать. Более того, это мой бог. И я не могу допустить, чтобы кто-нибудь или что-нибудь изменили в нем привычный ход вещей. Именно поэтому я пытался убить тебя и Терри. Я думал, что вы хотите уничтожить Шан.

— Ну а теперь?

— Теперь у меня есть сомнения на этот счет. Более того, я часто ловлю себя на мысли, что ты и я не так уж далеки друг от друга в нашем видении мира.

Мун взглянул на Ма Вараду и невольно содрогнулся.

— Ты слишком долго жил на Западе, — заметил Генерал Киу. — Ты забыл, что здесь жизнь очень дешевая.

— Дешевая, это верно, — согласился Мун, — но не менее важная. — Он опять вздрогнул, — Развяжи ее. Есть другие пути получить от нее то, что тебе нужно.

— К сожалению, не могу, возразил Генерал Киу. — Все в округе должны знать, кто она и что ее ждет. Каждый должен извлечь из ее судьбы урок для себя.

— А разве Сун Цзу не писал, что лучше пленить врага, чем его уничтожить?

— Писал. Но он не имел в виду шпионов.

— А разве Сун Цзу не учил так обрабатывать вражеских шпионов, чтобы они шпионили в твою пользу?

Генерал Киу посмотрел на Ма Вараду.

— Она женщина, и поэтому ей доверять нельзя. Кроме того, она презирает меня за мои, так сказать, сексуальные предпочтения.

— Но ко мне у нее презрения нет, — сказал Мун. — Разреши мне поработать с ней, а потом мы запустим ее к прежнему хозяину.

Генерал Киу дернул себя за ус.

— Интересная идея, — сказал он немного погодя. — Но ее надо хорошенько обдумать.

С последним Мун не мог согласиться, и, кроме того, приспело время испытать благие намерения Генерала Киу. Он наклонился к Ма Вараде и осторожно отодрал клейкую ленту. Она моргнула несколько раз, и из ее глаз потекли слезы. Потом ее взгляд прояснился.

— Мун?

— Спокойствие и терпение, — сказал он так тихо, что никто, кроме нее, этого не расслышал.

Затем он поднялся и повернулся к Генералу Киу. Тот смотрел на него критически-насмешливо.

— Ты родился таким сострадательным? — спросил он. — Или тебя таким сделал Запад? Сострадание, знаешь ли, очень опасное чувство, если ему дать волю. Оно может тебя погубить.

— Поступай, как знаешь, — сказал Мун, подходя к нему. — Хочешь, убей ее, хочешь — используй.

Мун не хотел, чтобы это дело уперлось в деликатный вопрос «спасения лица». Но, поскольку он так ловко приплел Сун Цзу, он надеялся, что Генерал Киу поступит правильно, — если, конечно, говорил Муну правду, а не подсовывал одну из разновидностей лжи, как Адмирал Джумбо.

— Знаешь, — сказал Генерал Киу, — во многом Шан напоминает Шангри-Ла или Эдем. Он изолирован от всего мира, но мир вращается вокруг него. Это вселенная в миниатюре, со своими собственными законами, включая и закон творения и разрушения. Как будто время — инструмент, которым люди измеряют жизнь — не существует здесь. И если магии еще есть место на земле, то она царит именно здесь. Я сам ее создал, смешав воедино равные дозы суеверия и страха.

Они шли по светлой просеке. Мун был доволен, что Генерал Киу разговорился. Пусть говорит. Чем больше он будет говорить, тем больше шансов, что выдаст свои подлинные мотивы.

— Но во всякий Эдем приходит свой дьявол, — продолжал Генерал Киу. — Сладкоречивый американец с контрактами на десятилетия, готовый подхватить дело, которое бросил много лет назад.

— Ага, теперь я вижу, что ты действительно знаешь, с кем заключил сделку Адмирал Джумбо!

— Я уже сказал: с дьяволом, — Генерал Киу оглядел лесистый склон. — С человеком, которого раньше называли Вергилием. Теперь он снова пришел, под другим именем и с другим лицом. Но внутри он все тот же гад ползучий, и все тот же яд он источает, отравляя все, что попадает ему в лапы. И теперь он намеревается захапать Шан.

* * *