Фридрих II и его интеллектуальный мир

Такое комплексное понимание природы не следует считать новшеством для Средневековья. В задачу Михаила Скота входила христианизация учения об элементах и качествах. Этому служило и фундаментальное разделение божественной (ангельской) и человеческой природы, о которой он говорит в прологе. Божественная природа — небесная, вечная, нетленная, находится в верхнем мире; человеческая, т. е. элементарная природа вечна и тленна, находится внизу[760]. Человеческая природа (humana natura) связывается с понятиями humus (земля) и humor (влага, телесный сок), а также с глаголами humeo (быть или становиться влажным) и humo (хоронить в землю). Так человеческая, элементарная или «мировая» природа (mundialis natura) соотносится прежде всего с землей, низшим из элементов, и одновременно с четырьмя соками, на знании которых строились представления о человеческом теле и медицина. На их гармоничном сочетании основано здоровье человека.

Подвижная элементарная природа берет свое начало от неподвижной. Четыре качества — холод, тепло, влага и сухость — делятся на две группы: активные, тепло и холод, и пассивные, влагу и сухость. Человеческое тело, как и весь подлунный мир, состоит из противоположных качеств элементов[761]. Когда на небе в разных точках неба появляются предзнаменования, signa, стихии теряют равновесие, наступает distemperantia elementorum и, как результат, гибель людей, быков и т. п.[762]

В распоряжении Михаила Скота не было четкого учения об элементах, унаследованного от античных мыслителей. Был комплекс идей и текстов, в Южной Италии представленный прежде всего в доступных сочинениях Аристотеля и в многочисленных комментариях на Гиппократовский корпус, создававшихся в Салерно. Наиболее глубокое объяснение множественности явлений природы через смешение элементов, их основные и случайне качества и свойства Михаил Скот мог найти в «Книжке о смешении элементов» Урсона Салернского, написанной, видимо, в конце XII века. В ней, в частности, проводится деление качеств на активные и пассивные, в результате чего сами элементы приобретают эти характеристики[763].

В античную схему элементов, своими кругами как бы следующих ритму небесных сфер, Ветхий Завет привнес важное новшество, которое нужно было каким-то образом с этой схемой согласовать: «И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь; и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью» (Быт. 1, 6–7). В аристотелевской системе существование таких наднебесных вод было неприемлемо. Но уже Амвросий Медиоланский в IV веке разъяснял, что их целью было охлаждение небесной оси, раскаляющейся от стремительного вращения. Этому распространенному мнению вторит и Михаил Скот, подразделяя воды на нижние — «женственные», порождающие рыб и рептилий, и высшие — «мужественные»[764]. Такого абстрактного определения ему недостаточно, поэтому он использует, как ему это свойственно, и более наглядный образ: «Земля закреплена в середине большой небесной сферы над водами и посреди вод, будто яичный желток в белке»[765]. Средневековому человеку такое противоречие (над водами и посреди вод) обычно не представлялось неразрешимым, хотя сомнения высказывались — и довольно громко[766]. Природа небесной воды, отделенной от полагающегося этому элементу места, могла восприниматься как внеэлементарная, ведь она находилась выше небесной тверди — в кристаллическом небе.

Поскольку элементы отличаются по плотности и весу, они взаимопроникаемы. Самый легкий из них, огонь, проникает во все элементы. Воздух проникает вглубь земли и воды и дает основу жизни: без него ни рыбы в воде, ни черви в земле или в деревьях, ни прожилки листьев и травы не могли бы дышать. Благодаря этому взаимопроникновению происходит видоизменение элементов, самих по себе простых и невидимых, в более сложные и видимые вещи, подверженные рождению и уничтожению. В особенностях конкретных вещей можно различить воздействие (effectus) входящих в него элементов. Живые существа, обитающие в определенном элементе, приобретают его качества: птицы — воздуха, рыбы — воды, люди и кроты — земли, саламандра — огня[767]. Здесь Михаил Скот делает интересное наблюдение над качествами животных, особенно птиц, в связи с «элементом», в котором они живут, или, как мы бы сегодня сказали, с их средой обитания: некоторые птицы полностью принадлежат воздуху и не любят ходить по земле, хотя имеют лапки (соколы и ласточки), другие селятся на воде и хорошо себя в ней чувствуют, третьи селятся и питаются на земле[768]. Такие предположения могли найти живой отклик у автора «Книги об искусстве соколиной охоты».