Фридрих II и его интеллектуальный мир

Петр Эболийский, писавший под влиянием или по заказу Констанции, а затем Генриха VI и канцлера Конрада Кверфуртского, воспевал рождение наследника в самых восторженных выражениях, явно ориентируясь на хорошо известного ему Вергилия[11]. За риторикой умиротворения природы скрывалась политическая программа Штауфенов, основанная на установлении нового политического устройства Южной Италии, она не раз будет встречаться в гибеллинской публицистике и поэзии. Политическая программа, однако, не помешала Констанции отдать сына на воспитание герцогине Сполето. Первые три года жизни Фридрих II находился в Умбрии, после чего был отправлен на Сицилию. Остается только гадать, что именно впитал в себя мальчик, живя в Палермо, даже если мы и сегодня можем видеть те же великие греческие мозаики, которые, наверное, и на Фридриха II производили сильное впечатление[12].

Палатинская (т. е. дворцовая) капелла, в которую постоянно ходил Фридрих II, украшен мозаиками и великолепным деревянным потолком. Он создан арабскими резчиками и художниками в 1140-х годах по заказу Рожера II. Здесь он мог видеть сцены из мирной жизни мусульманских государей, застолья, танцы, охоту, отсылки к христианской образности. Если представить себе, что юноше кто-то объяснял различные смыслы, которые вкладывались в такой декор мусульманской художественной традицией, можно строить гипотезы на тему того, как это великое искусство повлияло на его сознание. Удивительное сочетание строгой геометрии и куртуазной роскоши могло сформировать что-то во вкусах будущего императора — но что именно? Желание организовать государство и науку по строгим законам логики и математики[13]. Сомнительно. Капеллой восхищались, но даже очень умный анонимный панегирист Палермо, писавший около 1170 года, не нашел для потолка ничего кроме нескольких общих слов на тему «изящной резьбы» и «блеска золота»[14]. Ничто не доказывает, что тонкости масштабной изобразительной программы великой капеллы доходили до сердец и умов сицилийских государей.

Королевская капелла, капелланы и прелаты, включая двух архиепископов, Палермо и соседнего Монреале, безусловно были той средой, которая отвечала за воспитание мальчика. Но мы никогда не узнаем, какими глазами все эти люди смотрели на потолок, восхищающий сегодня любого туриста. Ничто не доказывает, что они видели в нем нечто большее, чем экзотическое для христианского храма украшение. Семь капелланов, служивших в Палермо в 1200-х годов, известны по именам, понятно, что они видели наследника трона часто, но почти ничего не известно, как это на нем отразилось[15]

.

Младший современник Фридриха II, францисканский хронист Салимбене приписывал ему знание нескольких языков[16]. Историки склонны ему верить: на латыни написана «Книга об искусстве соколиной охоты», о которой нам предстоит говорить, на сицилийском вольгаре — три коротких стихотворения[17]. Знание средневерхненемецкого мы принимаем как данность, ведь Фридрих II провел около десяти лет в Германии (1212–1220 годы, середина 1230-х годов). Что до греческого, иврита, арабского, старопровансальского, о которых писали прежде патриотично настроенные исследователи, то здесь мы остаемся в области догадок

[18]. Присутствие значительного греческого меньшинства в Апулии и Калабрии, контакты, его политическая и религиозная активность — все это еще не было поводом учить их язык. Несмотря на неподдельный интерес к народам, говорившим на чужих языках и следовавших чужим

обрядам, в своей политике к ним, к своим подданным, Фридрих II вообще часто оказывался более чем традиционным средневековым государем[19].

После смерти мужа (1197) королева Констанция, активно взявшись за правление, передала королевство в лен папе Иннокентию III (1198–1216), одновременно обеспечив наследственные права сыну и найдя ему могущественного, талантливого и авторитетного опекуна. В деле воспитания вскоре совсем осиротевшего юноши понтифику помогали немолодой кардинал Ченчо Савелли, в будущем папа Гонорий III, епископ Катании Рожер и другие высокопоставленные клирики. Однако ничего конкретного об их дистанционном влиянии на молодого монарха нам неизвестно.