Фристайл. Сборник повестей

Владимир был вполне современным человеком дела. Мужской красотой он не обладал, но женщины всегда его выделяли не только за высокий рост, но и за умение быть с ними предельно вежливым и даже галантным. Родители его, совсем простые люди, ничего не могли ему дать кроме своей любви. Отец Володи, пройдя солдатом всю войну, так и остался с четырьмя классами образования, а мать и вовсе едва умела расписаться. Владимир закончил десять классов, потом техникум и в девятнадцать лет начал строить жизнь и карьеру самостоятельно. Никто и никогда ему в этом не помогал. Но был он умён, для своих лет достаточно образован, умел ладить с людьми, избегать ненужных конфликтов, и вскоре стал быстро учиться пользоваться нужными знакомствами и связями. В результате продвижения по службе не заставили себя ждать. Владимир быстро поднимался по служебной лестнице, оставляя далеко позади своих сверстников.

С Наташей они познакомились случайно, в отпуске на Кавказе. Море и южные ночи быстро сблизили их, они поженились, родили Славку и вскоре разбежались, так и не научившись понимать друг друга. Но Владимир искренне любил своего сына, часто проводил с ним отпуск и выходные дни, и был по-прежнему неравнодушен к Наташе, хотя она его постоянно раздражала своей независимостью и патологическим упрямством. Рано потеряв всех своих родных, он остался на правах близкого родственника в доме Соколовых, всегда молчал, когда в его присутствии происходила очередная стычка отца с дочерью, но в душе был вполне согласен с Алексеем Петровичем по поводу работы Наташи в театре.

— Пришёл? — Заглянула в прихожую Зоя Васильевна — Вот и хорошо, сейчас обедать будем.

Алексей Петрович аккуратно убрал свои шпаргалки в карман. Дмитрий Павлович терпеливо ждал, пока он разоблачится, сняв чуть влажную от испарины майку. Потом долго и внимательно выслушивал и выстукивал друга, заставляя его то покашлять слегка, то подышать ртом посильнее. Результаты обследования его насторожили.

— Хрипов в лёгких нет, но дыхание… С банками вы пос1пешили… Надо обследоваться, Алексей. Это очень серьёзно…

Зоя Васильевна с Наташей накрывали на стол. Зоя Васильевна молчала, но внимательно прислушивалась к разговору.

— Садитесь обедать… — Только и сказала она, когда Наташа внесла большую дымящуюся кастрюлю.

— Я тебя понимаю, — продолжал доктор. — Но, может быть, всё-таки отложить командировку?

— Об этом не может быть и речи. — Покачал головой Алексей Петрович. — У меня в этой поездке ещё одна цель есть… Надо от Ташкента в сторону километров триста проехать…

— А что там, дедушка? — Беспечно спросил Славка.

Алексей Петрович низко опустил голову над тарелкой и ответил не сразу.

— Там похоронена моя мать…

Над столом повисла тишина. Сразу расхотелось есть. Все молчали, только у Славки невольно вырвалось:

— Ты… ты простил её, дедушка?

Алексей Петрович не ответил, только мерно стучал ложкой по тарелке, ещё ниже опустив лысую голову…

Дверь в комнату Славки была приоткрыта. Снаружи висело объявление, написанное от руки: «Вход для родственников по пятницам с 16.30 до 17 часов по пригласительным билетам». Здесь царил творческий беспорядок: по стульям валялась какая-то одежда, сверху — журналы, на кровати — скомканный плед. Отец взглянул на обложку книги, лежащей на столе, покачал головой.

— «Винни — Пух»…

— А что? — ничуть не смутился Славка. — Ты её, хотя бы раз, открыл? Вот именно… В ней каждый своё находит: взрослые — одно, дети — другое… Мама с бабушкой укатывались, когда я им вслух читал… Это, конечно, Заходер постарался. Моя настольная книга, между прочим. Я её в армию возьму.

Славка устроился рядом с отцом на диване. Вошла Наташа, молча присела на стул.

— Как только Славка мне позвонил насчёт повестки, — серьёзно начал отец, — я сразу поднял на ноги всех друзей. И нашёл. Как говорится, «кто ищет…». Нашёл одного нужного мужика прямо здесь, в вашем военкомате… Сходил с ним кое-куда, посидели пару часов, поговорили… В общем… он сказал, что по этой повестке Славке никуда не надо появляться… Надо переждать, понимаешь? — со скрытым вызовом повернулся он к Наташе. — Ему надо заболеть, наверно… У тебя никого нет, кто бы мог сделать справку?

Наташа, слушая, постепенно мрачнела, а на прямой вопрос медленно покачала головой. А Славка вдруг залился краской и заёрзал на месте, переводя взгляд с одного на другого.

Наступило долгое молчание. В душе у Наташи бушевала буря. Она совершенно растерялась. В доме Соколовых не принято было лгать, изворачиваться и приспосабливаться. Но при одной мысли, что её Славка может пойти на войну, на самую настоящую войну, ей становилось плохо. Но Наташа была дочерью своего отца. Собравшись с духом, она выпалила:

— Я думаю, Вячеслав догадывается, что я могу сказать на это… Он знает, что скажет по этому поводу бабушка и, тем более, дед… Ты ему поможешь увильнуть от своего долга — пожалуйста. Только помни, Слава, — тебе жить в этом доме…