Фристайл. Сборник повестей

Вера после интернатуры достаточно уверенно чувствовала себя на дежурствах. Конечно, роды принимала акушерка, но от правильно выбранной тактики врача зависело многое. Надо было вовремя сделать необходимые назначения, внимательно следить за состоянием роженицы, иногда прибегать к незначительным, но важным хирургическим манипуляциям. Несколько раз пришлось самой делать Кесарево сечение — дежурный хирург был занят в соседней операционной, а состояние роженицы требовало немедленного вмешательства…

Но весной всё рухнуло. Неприятности посыпались на головы Быстровых одна за другой. Однажды, вернувшись домой, Никита застал Веру в слезах. Вообще-то Вера плакала редко и никогда не использовала слёзы для убеждения. Но здесь было что-то совсем другое. Он не стал сразу наваливаться с расспросами, ожидая, что она сама всё расскажет. Вера, всхлипывая, разогрела обед, поставила перед ним тарелку с вкусным борщом, села рядом на табурет и подождала, пока он пообедает. Никита поел, отставил тарелку, поблагодарил и вопросительно взглянул на неё.

Вера сказала осипшим от рёва голосом.

— Я беременна… Я не знаю, как это …

Он не сразу понял, но, когда понял, душа ушла в пятки. Это, действительно, было непонятно. Они — врачи, Вера — гинеколог, они были уверены, что делают всё, чтобы никаких случайностей не произошло. Но, видимо, «и на старуху бывает проруха». Его воспитывала женщина, мать, что такое мужчина в доме он мог представить себе, только бывая в доме тёти Наташи. Никита впервые в жизни почувствовал себя ответственным и за жену, и за будущего своего ребёнка. Это было совершенно новое ощущение, оно испугало его. Вера, как всегда, поняла и смотрела на него со страхом. Ему вдруг стало стыдно. Он откашлялся и произнёс, как можно увереннее.

— И чего ты так испугалась? Мы хотели малыша. Значит, он у нас будет.

— У нас нет денег. Я не представляю, как мы будем жить…

— И не надо сейчас ничего представлять. — Голос его становился более уверенным, он понемногу приходил в себя и, кажется, находил правильные слова. — Знаешь, один мудрый человек сказал, что проблемы надо решать по мере их поступления. Пока что у нас с тобой глобальных проблем нет. От чего-то, конечно, приходится отказываться, но на еду нам хватает. На работе никому пока ничего не говори. Скажешь тогда, когда всё и так будет понятно…

В летний отпуск Вера поехала к родителям одна — Никита часто дежурил: врачи травматологи ушли в отпуска, и оставшиеся доктора были рады, что кто-то освободит их от лишних дежурств.

Напряжение, конечно, осталось. Но почти до Нового года всё шло своим чередом. Вера изо всех сил скрывала подступивший токсикоз. Цвет лица стал зеленоватым. Подкатывающая к горлу тошнота заставляла её срываться с места и опрометью мчаться из ординаторской в туалет. Коллеги-акушеры за её спиной понимающе улыбались, но вопросов не задавали. Наконец, её вызвала заведующая отделением.

— Вера Глебовна, вы в положении? — напрямую спросила она.

Пришлось говорить правду.

— Так получилось… Мы хотели позже, когда муж закончит ординатуру.

— Я сочувствую вам… Будет сложно.

Вера кивнула.

— Мы знаем…

— Ладно. Работайте пока. Но не переусердствуйте. От токсикоза принимайте… — Она назвала препарат. — Это пока лучшее, что есть.

— Спасибо.

В конце концов пришлось отказаться сначала от совместительства, потом и от дежурств — принимать роды у других мешал собственный увеличивающийся живот. Коллеги особенно не возражали. Кое-как дотянули до декретного отпуска. Никита упорно занимался, дежурил по ночам. Ему даже нравилось, что теперь Вера всегда была дома. Они очень сблизились за это время. Приближалось время родов. Оба, конечно, волновались, но Никита, как мог, успокаивал жену, шутил, старался придумывать всякие смешные больничные истории. Пока денег хватало. Иногда что-то подбрасывали родители. Никита злился, но отказаться не мог — эти рубли шли на дополнительное питание для Веры.

О том, что он стал отцом, что Вера родила прекрасного мальчишку, ростом в целых пятьдесят три сантиметра, он узнал в операционной перед самым Новым годом. Хорошо, что в тот день он стоял рядом с профессором вторым ассистентом. Первый ассистент уже накладывал швы — операция закончилась.

В этот момент в операционную осторожно вошла дежурная медсестра и встала у порога. Все хирурги были заняты, только анестезиолог спокойно сидел на круглом табурете под монитором. Сестра поманила его пальцем. Доктор быстро вскочил и исчез вместе с ней за дверью. Вернулся почти сразу, проходя мимо, хлопнул Никиту по плечу. Всё стало понятно по его сияющему взгляду поверх маски.

Итак, теперь их было трое. Вера сама кормила, умело обращалась с новорожденным сынишкой. С именем было решено давно — назвали Дмитрием, Димасиком, Димулей. Никита осторожно подходил к кроватке, не сразу научился брать своего сына на руки, боялся уронить. Вера счастливо смеялась над его неуклюжестью и страхами. Всё было хорошо.

И вдруг последовал очередной удар.

Накануне Нового года Никиту вызвал главный врач больницы.

— Садись, — махнул начальник рукой на стул возле своего стола.