Фрунзик Мкртчян. «Я так думаю…»

В Ленинаканском театре мне наконец-то доверили роль со словами. Короткая такая реплика. Всего две фразы. Но я был несказанно горд! Еще бы! Играть в спектакле с самим Папазяном!

Ваграм Папазян – Гамлет… Апофеоз спектакля – его финальная сцена. Лаэрт падал, сраженный шпагой Гамлета, а принц датский – Папазян, заметив кровь на клинке Лаэрта, восклицал своим громоподобным голосом: «Кровь! Кровь! О! Я ранен!» И зал замирал в ужасе…

Вот в это самое время раздавался звук трубы – тру-ту-ту-ту, я вбегал на сцену, бросался перед Гамлетом на колени и громко провозглашал о прибытии Фортинбраса: прибыл Фортинбрас, и дальше – та-та-та-та!

Обращаясь к другу Горацио, Папазян патетически восклицал: «О! Горацио! Я умираю! Ты остаешься. Правду обо мне поведай всем!..»

Утром в день спектакля я встретился со своим другом детства. Мы с ним посидели в хашной и съели по три тарелки нашего любимого блюда. А какой хаш без чеснока и без стопочки!

– Ничего, ничего, ты ешь, – успокаивал меня друг. – До вечера всё пройдет. Еще только раннее утро, к вечеру запах чеснока и водки уйдет, выветрится.

И вот финальная сцена спектакля. Гамлет фехтует с Лаэртом. Лаэрт падает, сраженный его шпагой. Папазян произносит свое сакраментальное: «Кровь! Кровь!» Потом, обращаясь к Горацио, уже слабеющим голосом продолжает: «Я умираю, Горацио! А ты – остаешься…»

В это время труба – тру-ту-ту-ту, я выскакиваю на сцену, бросаюсь на колени перед Папазяном и что есть мочи ору:

– Прибыл Фортинбрас!!!

– Фу-уф, – выдохнул Папазян, зашатался и шарахнулся в сторону. И уже совсем не по Шекспиру обратился ко мне со словами – Я умираю, сукин ты сын! Не смей больше есть хаш!

Отелло

Театр имени Сундукяна готовился к юбилею Ваграма Папазяна. Решили воссоздать несколько сцен, пародирующих «Отелло». В роли мавра выступали сразу несколько актеров, в том числе и я. С помощью костюмов и грима мы полностью воссоздали образ папазяновского Отелло.

Мастер торжественно восседал на сцене в кресле и внимательно следил за нашей игрой.

Многие из нас предпочли сыграть сцену удушения Дездемоны. Старались изо всех сил, просто вылезали из кожи. Но чем больше мы старались, тем более утрированным получался образ мавра. Мастер своими подбадривающими репликами и искренним детским смехом показывал свое одобрение. Нам казалось – он всем доволен.

Я потом спросил его:

– Ну как, мастер, вы довольны?

– Да, неплохо, – ответил он. – Вы на себя были очень похожи. А для того чтобы сыграть Отелло, недостаточно просто выкраситься черной краской.